Книга Шепот кружевных берез, страница 79 – Людмила Мартова

В подобных размышлениях Снежана провела минут десять, а потом все-таки решила дойти до библиотеки. Ее дети увлеченно играли в какую-то игру, а сидеть без дела на лавочке скучно. Она помахала рукой аниматору, которую, как она знала, звали Полиной, показала жестами, что ненадолго отлучится, и пошла по гравийной дорожке к флигелю, где располагалась библиотека.

Ее мама сюда уже наведалась, а вот Снежана зашла впервые. У стойки библиотекаря толпилась небольшая очередь, и Снежана, размотав шарф, чтобы не было жарко, отошла к противоположной стене, украшенной фотографиями. Расположенная здесь мини-выставка тоже оказалась исторической, и эта страница из жизни «Березовой рощи» посвящалась детскому дому, который когда-то обосновался в этих стенах.

Открыт детдом был еще в первые годы советской власти, когда страна пыталась решить проблему с беспризорниками. Фотографий того времени сохранилось немного, всего три. Датированы они были 1927, 1932 и 1935 годом, но выглядели практически одинаково: черно-белые, слегка пожелтевшие по краям, с неровными, потрепанными углами.

В центре кадра во всех трех случаях находилась группа из полутора десятков подростков, выстроенных полукругом перед зданием детдома. Старшие позади, младшие впереди. Кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то чешет затылок. Одежда на детях разношерстная, но уже не лохмотья: холщовые рубахи, просторные штаны, слишком большие ботинки, веревки вместо поясов. Непростое время было, голодное, бедное.

С отдельным вниманием Снежана изучила лица. Кто-то улыбался открыто и радостно, другие смотрели настороженно, словно не до конца веря, что это всерьез и надолго. Она перешла к следующей стене, скользнула глазами по ряду фотографий, пытаясь найти лицо, которое ее интересовало. Да, вот снимок, датированный 2000 годом. На нем все та же композиция, не поражающая разнообразием. Мальчишки, выстроенные полукругом. И среди них тот, кого она подспудно искала. Володя Мещерский. Напряженный, внимательный, красивый, словно держащий на плечах какой-то невидимый, но очень тяжелый груз.

Мальчик, отсидевший четыре года за убийство. Как он жил после того, как вышел на свободу? Как сумел так подняться, чтобы выкупить бывшее здание детдома и землю под ним и открыть здесь процветающий санаторий? Человек, живущий в уединенном доме за березовой рощей, вызывал у Снежаны жгучий и совершенно неподдельный интерес. Почему-то она была уверена, что именно в его личности кроется ключ к разгадке совершенных здесь преступлений, как давних, так и нынешних.

Она скользнула глазами по другим детям на фото. Взгляд ее остановился на лице мальчика, стоящего по правую руку от Мещерского. Он походил на расслабленного плюшевого медведя, румяные щеки придавали благодушное выражение лицу, и глаза были совсем другими, не такими глубокими и отчаянными, как у Владимира, а спокойными, словно спящее весной лесное озеро.

В центре группы подростков стоял взрослый человек, молодой мужчина с волевым серьезным лицом. При взгляде на него Снежана улыбнулась, потому что только что одной загадкой для нее стало меньше. Теперь она знала, по какому принципу Владимир Мещерский подбирал в свой санаторий управленческий персонал.

— У вас есть что-нибудь по истории этих мест? – услышала она звонкий голос и повернулась лицом к появившейся у библиотечной стойки Зое.