Книга Шепот кружевных берез, страница 87 – Людмила Мартова

— Вернемся к Елизавете Королевой.

— Да, простите, я отвлекся. Лиза тогда ушла, а я, чтобы не сходить с ума от ожидания, уехал в Москву. Решил заняться делами, чтобы отвлечься, пока она примет решение. Я уехал, а через два дня получил от нее сообщение, что нам нужно срочно поговорить. Мол, дело серьезное и не терпит отлагательств. Я вскочил в машину и поехал сюда. Примерно на половине пути, уже ночью, я получил от нее еще одно сообщение, в котором она писала, что не сможет мне сказать это в лицо. Лучше так, письменно. Я читал про то, что она не может принять мое предложение, потому что любит другого. Димку. И что он тоже попросил ее стать его женой. И она согласилась. Я продолжал гнать по дороге, как будто скорость могла что-то поменять. Мчал как сумасшедший и попал в аварию. Переломался весь. В себя пришел в реанимации и там же узнал, что Лиза той ночью погибла от рук обезумевшего насильника.

— Ее решение не рассорило вас с другом?

— С Димкой? – Мещерский вдруг усмехнулся. Горько и безнадежно. Сказал твердо, как говорят о давно решенном, хотя и не отболевшем. – Я не мог с ним поссориться из-за того, что Лиза выбрала не меня. Понимаете, с самого начала было именно так. Все всегда выбирали его, а не меня. Исключение составил только Лесник. Я привык к тому, что это нормально. И уж Димка в этом точно не виноват. Никто не виноват. Только я сам.

* * *

Надо признать, что Владимир Мещерский являлся идеальным подозреваемым, у которого был мотив для убийства, вот только сейчас, как и случае с Елизаветой Королевой, его алиби оставалось безупречным. Однако оба убийства совершили тем же способом, что и то преступление, за которое Мещерский когда-то провел четыре года в колонии. Вывод напрашивался один: кто-то пытался подставить Владимира, не подозревая о наличии у него алиби.

— Ты знаешь, можно сказать, что Мещерскому просто повезло. И тогда, с аварией. И сейчас, когда он в ночь перед возвращением в Рощино решил вдруг встретиться с деловым партнером в Москве и завис с ним в клубе, – задумчиво сказал Зимину следователь Уваров, с которым они перешли на «ты». – Вот остался бы он дома и ни за что бы не доказал, что тихо и мирно спал в своей постели, а не отправился в березовую рощу на встречу с Маклаковым.

— Тогда у настоящего убийцы должен быть огромный зуб на Мещерского, – задумчиво согласился Зимин. – Это ж как надо ненавидеть человека, чтобы попытаться его подвести под статью. С учетом прошлой судимости, закатали бы мужика по полной.

— Вот и надо смотреть, кто его может так ненавидеть, – согласился Уваров. – Ну, и как говорится в классических детективах, ищи, кому выгодно.

По обоим параметрам на первый план выходила фигура Дмитрия Крайнева, лучшего друга Мещерского. Во-первых, именно его приемных родителей Владимир когда-то убил, отправив самого Крайнева обратно в детдом, из которого ему повезло вырваться. Во-вторых, была еще какая-то мутная история с пожаром, в которой погибла родная мать Дмитрия, и в ее гибели Крайнев тоже мог винить своего друга.

— И что? Он столько лет ждал, чтобы отомстить? – поморщился Уваров, когда Зимин озвучил свои соображения по данному вопросу. – Он и в колонию Мещерскому писал, и после выхода на свободу жить к себе пустил, и работали они вместе. И все эти годы он думал, как снова отправить Мещерского на цугундер?