Книга Шепот кружевных берез, страница 86 – Людмила Мартова

Все-таки способность бледнеть была у Мещерского феноменальной. Его лицо опять превратилось в белую маску, словно щедро намазанное актерскими белилами.

— Мы оба говорим правду, – глухо сказал он.

— Так не бывает.

— Бывает, – горько вздохнул собеседник. – В том-то и дело, что бывает. Я вам сейчас все расскажу, потому что мне нечего скрывать.

Елизавета Королева приехала в Рощино вместе с бригадой архитекторов и строителей из фирмы «Пегас». Возглавлял фирму московский бизнесмен, давний партнер Мещерского Роман Свиридов. К их приезду наскоро отремонтировали один из флигелей, наименее разрушенный, для простых рабочих на территории усадьбы разбили городок из строительных вагончиков.

Елизавета была самой молодой из группы. Ей исполнилось двадцать четыре года, она совсем недавно окончила Московский архитектурный институт и горела желанием сделать что-то особенное. Реставрация старинной усадьбы подходила для этого как нельзя лучше.

— Лиза как-то обмолвилась, что бывала в Рощино в детстве, – рассказывал Зимину Мещерский. – Именно ей принадлежала идея украсить все общие пространства старинными фотографиями. Она с огромным интересом слушала рассказы Лесника про усадьбу и ее обитателей. Плакала над судьбой несчастной Анастасии, выспрашивала все, что удалось узнать об остальных детях графа Рощина и их жизненном пути. Вся концепция совмещения современного санатория и исторической составляющей была ее, и она воплощала ее, не жалея времени, сил и таланта.

Талантлива девушка действительно была необычайно. А еще очень красива. Не удивительно, что оба – Владимир Мещерский и Дмитрий Крайнев – влюбились в нее и начали, независимо друг от друга, оказывать Елизавете знаки внимания.

— Я боялся отношений, – говорил Мещерский, уставившись в одну точку. Голос его звучал глухо от испытываемых душевных мук, не иначе. – Знал за собой склонность к насилию, которая могла накрыть с головой, не хотел приближаться ни к кому и тем более передавать подобное своим детям. Но Лиза… Она как-то сумела меня отогреть. Я впервые за много лет вдруг почувствовал внутри какое-то тепло. Та пружина, которая сжималась внутри меня с самого детства, сколько я себя помню, наконец-то расслабилась. Мы много времени проводили вместе. Мы могли разговаривать обо всем на свете. Потом между нами случился первый поцелуй.

Он замолчал, но Зимин не прерывал повисшее в комнате молчание. Он умел слушать. Мещерский вдруг улыбнулся, и лицо его сразу помолодело. Он вообще был красивый мужик, это Зимин понимал, хотя в мужской привлекательности разбирался слабо. И Снежана вчера сказала, что Владимир – красивый и лицо у него благородное, что называется, породистое. Легко поверить, что он – потомок князя.

— Помню, что я, взрослый уже на тот момент тридцатилетний мужчина, волновался как школьник. Больше всего на свете я боялся ее обидеть, причинить боль, словом или делом. На следующий день я сделал ей предложение. А она… Она почему-то испугалась. Сказала, что ей нужно подумать. А еще сказала, что я не все знаю, а потом сослалась на дела и ушла.

— Вы разговаривали здесь?

— Да, в этом доме. Я купил его еще до того, как выкупил усадьбу. Лесник говорил, что в этом доме жил князь Мещерский, вот я и решил, что это будет мое родовое гнездо. Семьи у меня не было никогда, так хоть что-то, что связывает меня с предками, будет. Это уже потом мне стало больно смотреть, как разваливается усадьба, в которой я прожил четыре года. Я решил ее купить и восстановить, но не мог придумать, что с ней потом делать. Жить в ней я не собирался. Идея открыть санаторий принадлежала Леснику. Он сказал, что у Димки обязательно получится все тут организовать по высшему разряду. Кроме того, он тогда остался без работы, и это был способ его поддержать. И действительно удачно все получилось.