Книга Право сильного, страница 94 – Юлия Арниева

Еще совсем недавно на этом месте было пусто. Сначала пришло письмо от Брамы: пресс готов и можно ждать его людей, а неделю назад они наконец добрались из Лондона, привезли разобранную машину, собрали ее прямо здесь и проверили все соединения. Уезжая, оставили Радду шесть страниц наставлений, которые тот прочел несколько раз и накануне сообщил мне, что обнаружил три ошибки и одну несомненную глупость. Зная Радда, я сочла это самой высокой похвалой, на какую мог рассчитывать отсутствующий мистер Брама.

Теперь нам предстояло выяснить, насколько хорошо его машина перенесла дорогу и сборку.

Первые два часа ушли на проверку. Радд не торопился: прошел по всем стыкам, заставил Харкера еще раз подтянуть сальник, залил воду в цилиндр, после чего поставил нового помощника к рычагу насоса, а сам встал у прибора, который Брама прислал отдельным ящиком, обложив шерстью так заботливо, словно внутри лежал хрусталь. Прибор этот показывал давление в цилиндре, и, по словам Радда, во всей Англии их делал один только Брама, да и то для себя.

— Качай.

Харкер налег на рычаг. Сначала тот ходил легко, потом с каждым движением стал сопротивляться все заметнее, а стрелка манометра медленно поползла по шкале. Радд следил за ней, не вмешиваясь, пока она не добралась до нужной отметки и не остановилась.

Мы подождали. Стрелка не шелохнулась.

— Держит, — сказал Радд, и по одному этому слову я поняла, что первой частью испытания он доволен.

Однако отходить от пресса он не спешил. Обошел станину, положил ладонь на каменное основание слева и несколько секунд простоял неподвижно, затем перешел на другую сторону и повторил то же самое.

— Харкер. Еще раз.

Рычаг снова задвигался. На этот раз Радд смотрел не на манометр: ладонь его оставалась на камне у самого края станины.

— Стой.

Харкер отпустил рычаг. Радд присел, провел пальцем по стыку чугуна и камня и нахмурился. На подушечке пальца осталась тонкая полоска серой пыли.

Он молча показал ее мне.

— Что?

— Основание село неровно. Здесь, под левым углом, пустота — мизинец проходит. Вся тяжесть пришлась на три точки вместо четырех, и камень уже начал крошиться.

Я посмотрела на массивную станину, потом на едва заметную серую пыль у него на пальце.

— Насколько это скверно?

— Пока почти никак. Сейчас мы дали четверть давления, и короб пуст. Набейте короб мокрой мезгой, пустите поршень двадцать раз в час — станина начнет играть. Через месяц треснет либо основание, либо чугун. — Радд выпрямился и посмотрел на пресс. — Брама дурного чугуна не льет, так что я бы поставил на основание.

— И что теперь?

— Все переделывать. Выбить раствор, подвести клинья, залить заново и дать как следует встать.

Я медленно обошла пресс, теперь уже глядя не на цилиндр и начищенный рычаг, а себе под ноги. Известковая пыль лежала вокруг основания тонким серым слоем, и возле левого угла, где Радд обнаружил пустоту, в ней действительно проступали трещины — едва заметные, тонкие, как волос.

— Основание клали в марте?

— Да, миледи. Я тогда был на канале, а здесь распоряжался подрядчик из Тетфорда. Он сделал то, за что ему заплатили: положил камень на камень. И винить его мне не в чем. Никто не сказал человеку, что сюда поставят без малого две тонны чугуна и станут бить в одну точку двадцать раз в час.