Книга Право сильного, страница 95 – Юлия Арниева

— Кто должен был ему об этом сказать?

— Я.

Он ответил сразу, без попытки сослаться на канал, подрядчика или людей Брамы, хотя дел у него в марте хватало и без этой мельницы. Несколько секунд Радд еще смотрел на левый угол основания, потом направился к воротам и я не стала его окликать…

К полудню Радд с Харкером разметили мелом пол вокруг основания, а Харкер, успевший за несколько часов освоиться, уже доказывал, что начинать разбирать кладку следует с левого угла. Радд возражал, не повышая голоса, и вскоре они оба так увлеклись, что обо мне, кажется, забыли. В здании становилось душно от известковой пыли, поэтому я оставила их выяснять, кто прав, и вышла на воздух.

Старая мельница стояла всего в нескольких шагах. Колесо медленно вращалось, подхватывая воду широкими лопастями, а от него через крытую галерею шел тот самый вал, который Радд с Гудвином ставили всю весну, — толстый дубовый брус на подшипниках, передававший вращение в здание. Там, за моей спиной, он заканчивался большим шкивом, и пока это было все, что у нас имелось: вода, дерево, железо и вращение, из которого предстояло получить силу для машин, еще существовавших большей частью на бумаге.

Гудвин заметил меня от дверей мельницы и вышел навстречу, вытирая руки о фартук. Мука лежала у него на плечах, забилась в складки одежды и даже брови припорошила белым.

— Видел, как мистер Радд вашего великана испытывал, миледи. Колесо даже не почувствовало.

— Сегодня, может быть, и не почувствовало. А в августе?

Гудвин оглянулся на канал.

— В августе я бы такого обещать не стал.

— Воды не хватит?

— Бывает по-всякому. Иной год воды хватает до самой осени, а иной — к августу колесо после полудня едва тянет.

Я тоже посмотрела на воду. Сейчас ее было столько, что широкие лопасти уходили в нее одна за другой, без усилия проворачивая тяжелое колесо, но свеклу предстояло перерабатывать при хорошем исходе осенью, и именно тогда мельнице придется работать с утра до ночи.

Вернувшись к прессу, я застала Радда с Харкером все у того же основания. Харкер держал натянутый шнур, а Радд заканчивал очередную линию мелом.

— Гудвин говорит, что в августе воды может не хватить.

— Может, — отозвался Радд, забил колышек и только тогда выпрямился. — Я об этом думал. Для пресса большой беды нет. Он работает медленно: ему нужна сила, а не постоянная скорость. Больше воды — быстрее наберем давление, меньше — потратим больше времени. А вот ваша центрифуга, насколько я понимаю, такого обращения не потерпит.

— Не потерпит. Ей нужен ровный ход.

— Тогда одним колесом не обойдемся. Маховик сгладит рывки, но если воды станет вдвое меньше, недостающую силу он нам не прибавит. — Радд посмотрел в сторону галереи. — Хотите, чтобы центрифуга одинаково работала в мае, августе и ноябре, ставьте паровую машину.

— Пар будет.

— Через год, если ждать Болтона и Уатта. И это при условии, что между нами и Бирмингемом не появится заказчик, которого они сочтут важнее графини Хавершем. — Радд повернулся ко мне. — Между тем в Лидсе по-прежнему сидит мистер Мюррей, к которому мы до сих пор не доехали.

— Доедем, мистер Радд. Дадим Коку посеять свеклу и доедем, — ответила я, подумав, что до сбора урожая оставалось еще несколько месяцев, и хорошо, что о капризах водяного колеса мы задумались сейчас, а не осенью, когда остановившаяся центрифуга могла оставить нас с горой нарезанных корней.