Книга Право сильного, страница 96 – Юлия Арниева

Я невольно вспомнила пивоваренный завод, который строила в прежней жизни: там не было ни мельничных колес, ни дубовых валов, оборудование приезжало совсем другим, а на совещаниях вместо Радда сидели инженеры с ноутбуками. Но стоило решить одну задачу, как из-за нее показывалась следующая — не хватало мощности, не сходились трубы, оборудование требовало того, чего не предусмотрели строители. Двести лет разницы ничего не изменили.

В пятом часу Радд закончил с проверкой, и мы отправились домой. Харкер поначалу молчал, но надолго его не хватило.

— Мистер Радд, а какую силу он все-таки дает? Сегодня мы остановились на четверти, но стрелка уже поднялась изрядно.

— Силу тебе незачем спрашивать у меня, если ты весь день провел возле пресса. Диаметр поршня знаешь, показания манометра видел. Завтра возьмешь бумагу и посчитаешь сам.

Харкер задумался.

— Давление умножить на площадь поршня?

Радд повернул к нему голову.

— Именно. Сначала для того давления, которое дали сегодня, потом для полного. После сравним с расчетами Брамы.

— А если не сойдется?

— Тогда проверишь свои цифры. Если ошибки не найдешь, проверю я. И только после этого будем иметь дерзость предположить, что ошибся мистер Брама.

Харкер улыбнулся.

— Не думаю, что он обрадуется.

— Его радость в расчет не входит.

Домой мы вернулись уже в сумерках. Я поднялась к себе и наконец смыла с рук известковую пыль, успевшую забиться даже под ногти. Джейн помогла мне переодеться к ужину и заодно отчиталась обо всем, что произошло в доме за день: пришла почта, из Нориджа доставили две посылки, миссис Грант затеяла какую-то перестановку в бельевой, а Артур с Эдмундом вернулись с полей довольные, голодные и с одной шляпой, которую пришлось отряхивать и отправлять сушиться.

Последнее объяснилось еще до ужина. По дороге в столовую я встретила Берит и узнала, что Эдмунд ухитрился уронить шляпу в борозду, после чего долго уверял всех, будто она сама свалилась.

Артур сидел за столом, румяный после целого дня на воздухе и, судя по всему, пребывавший в превосходном расположении духа. Эдмунд успел рассказать мне историю со шляпой еще до появления первого блюда и из первоначального падения в борозду выросло происшествие, достойное отдельного места в семейной хронике.

Как раз к концу этой истории в столовую вошли Кок с Шарлоттой, продолжая разговор, начатый, видимо, еще по дороге с полей.

— … и записывайте не только урожай, но и сколько людей вышло на прополку и в какой день, — говорил Кок, усаживаясь. — Иначе осенью получите красивую цифру, из которой ничего нельзя понять.

— Для работников у меня отдельный столбец, — ответила Шарлотта. — С числом людей, днями и платой.

Кок на мгновение умолк.

— Покажете после ужина.

— Разумеется.

Ужин прошел на редкость мирно. Кок с аппетитом расправился с первым блюдом, похвалил миссис Бакстон, после второго велел передать ей, что в Норфолке нечасто умеют так обращаться с мясом, а за десертом неожиданно удостоил похвалы и меня. Оказалось, я была единственной известной ему дамой, у которой семена свеклы замачивали не «с вечера» и не «до утра», а по часам. От человека, способного за завтраком объявить половину графства безнадежной, это почти сходило за комплимент.

Шарлотта все это время держала возле тарелки свой блокнот и успевала что-то записывать между блюдами. После десерта Кок лишь взглянул на него, она закрыла блокнот, и оба поднялись почти одновременно. Через минуту они уже направлялись в ее кабинет, прихватив книги и записи, словно ужин был досадным перерывом в работе.