Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 246 – Халлгримур Хельгасон

Женщина, в течение восьмидесяти восьми лет жившая по землянкам и лачугам северной Исландии, пережившая две погибельные лавины, беременной ходившая по плечи в воде в Хейдинсфьорд через Бедовые банки, – продержалась в деревянном доме всего десять недель. Маульфрид плакала и корила себя, надо было бы поселить старуху в кухне, в тепле, а Гест не мог вынести зрелища: мертвое тело было как будто насквозь проморожено. Лауси пытался утешать их: мол, старуха так и так бы умерла, ее срок вышел. В последние недели ее носило по бурному морю «перед Аидовой бухтой», она была не в этом мире. Под этими вежливыми словами сквозила потаенная радость человека, наконец избавившегося от тещи, женщины, которая всегда его слегка раздражала, с десяток лет была для семьи обузой и не давала ему поводов для радости, напротив, спрятала у себя в кровати одну из жемчужин исландской простонародной поэзии, а под поганую часть тела подкладывала листок, ценность которого в деньгах и в веках была гораздо выше, чем у всей сегюльфьордской селедочной флотилии и всех причалов, складов и домов городка, вместе взятых.

Они постояли у смертного одра, выпуская над телом столбы морозного пара, ведь, несмотря на кухонную теплоту при входе, гостиная была просто холодильником, и в окне завывала метель. В чашке на ночном столике вода была покрыта коркой.

Ольгейр коснулся руки покойницы и отпрянул, словно обжегшись. Исландия – страна льдов, и исландка заледенела. Гест перевел взгляд с мертвого тела на картину, висевшую над кроватью, задался вопросом, не испортится ли от мороза масляная краска, подумал об Анне.

Эйрик Хрень-Брень, видимо, услышал эти мысли, потому что в тот же день он пришел за картиной, сказал, что у него теперь квартира на Главной улице; он щеголял в новехоньком черном шерстяном пальто – и скрылся в белой изморози вместе с картиной. Судя по всему, он даже не воспринял того факта, что в гостиной находится недавно умершая женщина, лишь промычал что-то, когда ему сообщили эту новость, и поглядел на мертвое тело брезгливо, словно человек, который терпеть не может смерть.

Поговаривали, что он вытребовал свою славную бочку с деньгами у купца Тони насильственным методом – угрозами опубликовать на сплетнической странице городской газеты рассказы о его амурных похождениях, а ведь Тони состоял в счастливом браке с красавицей-женой с озера Миватн и был отцом шестерых детей – прямо-таки образцовая фотография счастья. Однако в летние сезоны помещения Товарищества «Крона» всегда были полны молодежи, которую Тони нанимал самолично, и кое-кто утверждал, что девушек к себе на работу он специально отбирает по фигуре – он был страстным любителем красивых талий.

Так было заведено у купцов, чему примером служил Копп; да и о других важных птицах в городке говорили то же самое. О Хедине ходили слухи, будто он содержит нескольких девиц, и остряки рассказывали, что Ветелсенов барак при его же базе, на севере Косы, в котором ночевали шестьдесят засольщиц, – на самом деле Ветлесенов «гарем». Почти каждая из йенточек «ходила к нему», а многие вылетели с работы за то, что ему отказали. Говорили, что его слабость – девушки, которые быстрее всех работают, и такая молва отнюдь не способствовала увеличению производительности у его засолочной базы, потому что многие нарочно трудились помедленнее, из опасения, что иначе хозяин внесет их в свой донжуанский список. Братья Эвигеры оба были холостыми, но так искусно скрывали свои свидания с женщинами, что по городку поползли разные слухи.