Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 1 – Халлгримур Хельгасон

Copyright © Hallgrímur Helgason, 2021

Title of the original Icelandic edition: Sextíu kíló af kjaftshöggum

Published in the Russian language by arrangement with Reykjavik Literary Agency, Iceland, www.rla.is

© Ольга Маркелова, перевод с исландского, 2026

© ИД «Городец», издание на русском языке, оформление, 2026

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

@ Электронная версия книги подготовлена ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)

Между томами царит тьма. Угольно-черная зябкая чисто исландская темнотища. Но она не тиха: по ней носится ветер – вьюжно-сырой северный ветер – и хлещет маленький приполярный поселок, который мы воздвигли в предыдущем томе.

Ветер со студеного океана беспрепятственно врывается во фьорд и обрушивает удары на крыши и окошки поселка, мачты и реи, неся с собой промозглое ненастье, так что ни один корабль у причала не стоит спокойно. А еще осенняя буря сдувает каждую птаху-читателя и уносит за колокольню, за церковь, где он радостно парит в черноте, ведь читатель лучше всего чувствует себя среди типографской краски. Но вот он видит в окошке крошечный огонек и спрашивает себя и писателя: кто это там не спит?

Писатель, который в собственном произведении всегда вроде совы (его никто не видит, а он видит все), сидит на церковной ограде, тараща глаза, и отвечает: это не ложится старая мадама, королева фьорда, на верхнем этаже Мадамина дома. Она прожила всю историю. Сейчас ей пошел сто второй год, и поэтому она каждый день своей жизни справляет Рождество и все ночи возжигает лампу.

А других огней в эту сентябрьскую ночь в поселке нет. И в этой кромешной черноте лежит наш мальчик – Гест^[1], в доме, похожем на кочку, в Прибрежном – бесскотинном хуторе, который стоит на северном берегу Косы: его фасад, таким образом, раньше всех встречает порыв северного ветра. Гест спит в темноте, и в голове у него мрак, и в этом мраке выпрядаются сны, там, плавая в толще вод, вращается само сновиденческое колесо. И на этом огромном мельничном колесе висит его отец Эйлив и ловит воздух ртом: то появится, мокрый, из пучины, то снова скроется, и так без остановки, ведь качка очень сильна.

Этот сон снился мальчику неоднократно, и он всегда просыпался с вопросом на устах: «Где мой отец?» Но иногда этот вопрос превращался в: «Кто мой отец?»

Читатель тычется клювом в окошко в травяной крыше над Гестом; его любопытство пробудилось, и теперь ему хочется увидеть этого героя: каков он сейчас, три года спустя?

День встает как страница из чернил: вот она поднимается, такая бумажно-белая, из глубин типографской краски, и мгла стекает с нее, но остаются отдельные капли; они играют на листе – и вот складываются в узор: весь текст – темнота, вся страница – свет. Так они все вместе и перерабатываются. Нет ночи без видений, нет дня без привидения.

Вот послышались первые всхлипы дня, и сейчас мы посмотрим, как народ пробуждается. Заглядывать в полуземлянки непросто, но писатель облегчает читателю жизнь, своим совиным крылом сметая ледяные капли с окошка, а затем исчезает за пеленой осадков. В этом месте нашей истории в окошко уже вставлено стекло – а не натянута околоплодная оболочка новорожденного теленка, как раньше. Хотя бóльшая часть исландского народа все еще живет в толще земли, но вид оттуда теперь открывается прекрасный – двадцатый век это гарантирует. Направим нашу читательскую лампу на кровати и посмотрим, как начинается утро: одним глазком. Малыш Ольгейр, ночующий в одной кровати с Гестом, открывает свой – единственный.