Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 107 – Эдуард Тен

— Что, братцы? — Голос сорвался, и я на мгновение сглотнул ком в горле. — Решили, что с отъездом командира и жизнь ваша на этом кончилась? Не угадали.

Я обвёл взглядом знакомые лица — усталые, суровые, преданные.

— Меня назначили шефом бригады.

Повисла гробовая тишина, которую прорезал сдавленный возглас Егора Лукича.

— К-как бригады? — Зампотыл даже привстал. — Эт как получается?

— А вот так, Егор Лукич, есть приказ, — я не сдержал улыбки, чувствуя, как камень с души катится прочь. — Отныне наш пластунский батальон разворачивается в полноценную бригаду. Командиром её утверждён войсковой старшина князь Долгорукий. Так что готовьтесь — всем придётся расти. И в должностях, и в званиях. А наградные за последнее дело уже в пути.

Я сделал паузу, дав им перевести дух, осознать масштаб перемен. Потом шагнул к Андрею и, глядя ему прямо в глаза, положил руку на плечо — и как брат, и как начальник, передающий эстафету.

— А потому, Андрей Владимирович, принимай батальон… то есть, бригаду. Все наши с тобой планы получили одобрение. Действуй так, как мы и договаривались. Остальным — быть его опорой. Не подведите.

И, отступив на шаг, я растворился в тени у стены, отдавая ему место, власть и будущее уже бригады. Позволяя новому хозяину взять в свои руки бразды правления.

Поздно вечером ко мне пришли Егор Лукич с Анисимом.

— Значится уезжаешь командир.-- вздохнул Фомин.

— Егор Лукич, будет тебе бубнить и вздыхать. И так на душе тошно. — резко оборвал я его.

— Да мы с понятием, Пётр Алексеевич. Приказ самово государя, не шутка. Это мы от досады и расстройства. Ты шибко не переживай. Мы на что? Приглядим за делами, еже ли что, поправим, а при нужде вправим куда надо. — Усмехнулся Анисим. — За всем есть пригляд, ты в нас не сумлевайся. А когда сподобишься приехать, вот тогда и ответ держать будем. Или ежели охота есть, так Егор отпишет тебе раз в месяц.

— Ни к чему это. Верю я вам. Если не вам, так кому верить?

— Тожа верно, — воспрял Егор Лукич. — Значится всё делаем как обычно?

— Да, может, позже, как в отставку выйду, приеду к вам и попрошу у атамана земли. Отстроюсь и буду казаковать вольно. Может не придусь ко двору у императора.

— Вот энто верно, командир. В случае чего наплюй на всё и к нам. Пластуны своих не сдают. А домину мы тебе знатную отстроим, Екатерину Николавну, апосля, в Петербургу, калачом не заманишь.

— Вот и договорились. — Рассмеялся я. Тоска и печаль улетучились, уступив место теплому, светлому чувству надежды и братства.

На следующий день я созвал своих «ухорезов». Собрались быстро, смотрели на меня вопросительно.
— Слушайте, бойцы, — начал я без предисловий. — Дело такое: еду в Петербург. Понадобитесь вы мне там, пожалуй, как никогда. Неволить не стану, так что решайте сейчас. Ни каких обид с моей стороны.

Повисла тишина, каждый взвешивал мои слова. Лишь Паша и Аслан не раздумывали — их верность читалась в твёром взгляде, в самой осанке.
— Я с тобой, командир! — твёрдо и без колебаний заявил Савва.
— И я с вами, братья, — негромко, но уверенно поддержал Эркен, но тут же замялся. — Только вот…
— Про Анфису беспокоишься? — спросил я.
Эркен смущённо потупился: — Да, командир…
— Успокойся, вопрос решим. Место для неё всегда найдётся. Хоть управительницей в моём доме.
— То есть как? — не понял Эркен.
— Хозяйством управлять будет.
— Опасаюсь, командир, не стоит, — вдруг с деловой серьёзностью вступил Паша. — Девка она хоть куда, пробивная. Ей доверишь — потом сами у неё по струнке ходить станете. Вы на Эркена гляньте: лихой был пластун, а теперь словно телок на привязи.