Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 105 – Эдуард Тен

Атаман оторвался от бумаг, и в его глазах мелькнула знакомая, чуть усталая усмешка.
— Здравствуй, Пётр Алексеевич. Полагаю, в скором времени и тебя «превосходительством» величать станут.

— Ваши слова да богу в уши, Николай Леонидович, — я позволил себе сдержанную, почтительную улыбку.

— Ладно, не смущайся, — он отмахнулся, но в его жесте читалось нечто большее. — Неспроста тебя в Петербург отзывают. Да ещё по высочайшему указанию. Ругать-то тебя не за что, вот и остаётся одно — хвалить да награды вручать. Искренне жаль, что покидаешь нас. Не говори ничего, — он поднял руку, предвосхитив мои возможные возражения. — Расти тебе сам Господь велел, так что я лишь рад за тебя. Смотри только, не забывай, кто тебя здесь растил да холил.

— Такое, Николай Леонидович, не забудешь, — я произнёс это с подчёркнутой весомостью, давая понять, что урок усвоен.

Затем, перейдя к делу, я положил на край стола папку с бумагами.
— Я подготовил предварительный план развёртывания нашего батальона в бригаду. Все ключевые вопросы проработаны, остались детали, не влияющие на основу. Их я решу с войсковым старшиной князем Долгоруким. А вот кадровые назначения, — я сделал небольшую паузу, подчёркивая значимость следующей фразы, — будут, разумеется, согласовываться с вами, Николай Леонидович.

— Хорошо, назначение начальником бригады князя Долгорукого принято, так что передавай дела.

— Слушаюсь. — Я вышел из кабинета.

Следующими были Иван Лобов и Угловой Потап Никонорыч ожидавшие меня у Ивана дома.

— Здравия ваше благородие. — Поприветствовали они меня вставая.

— И вам не хворать. Буду краток. Днями уеду в Петербург. Когда вернусь не знаю. Головой остаётся Иван. Работайте как прежде. Думайте прежде чем что-то сделать. Иван приглядывай за сапожной мастерской. Ты Потап, человек тёртый, учить тебя, только портить. Приглядывай, но и людям дышать давай. И помните, губят не деньги, а жадность и неумеренность. Всё ли впитали? — Обвожу всех взглядом. — Пугать и стращать не буду. Не дети малые. На этом и расстанемся.

Следующим визитом числился дом брата и сестры. Мне ответили, что Артура нет, и я застал одну Зою.

Она ждала меня в гостиной, поднявшись на встречу с отточенной, почти театральной грацией. Её улыбка была ослепительной и выверенной — не улыбка пятнадцатилетней девицы, а уверенной в своей силе восемнадцатилетней женщины. Взгляд — чарующий, прямой и намеренно вызывающий.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — произнесла она, и в голосе её звенела дерзкая нотка.

— Здравствуй, Зоя. Присядем.

Мы сели. Я позволил тягучей паузе повиснуть в воздухе, давая ей прочувствовать вес предстоящего разговора.
— Я уезжаю в Петербург. Думаю, надолго. И прежде чем уехать, должен услышать твой окончательный ответ. Ещё раз спрашиваю: вы всё обдумали? — Я внимательно следил за её реакцией. — Это не угроза, Зоя. Это последнее предупреждение. Если ты сделаешь этот шаг со мной, обратной дороги не будет. Все решения, все повороты твоей судьбы отныне буду определять я.

Она не опустила глаз, её взгляд оставался твёрдым.
— Но вы же говорили, ваше сиятельство, что отпустите меня, когда сочтёте возможным? И обещали личное дворянство, если мы заслужим?

— Всё так, — кивнул я. — Слово своё я сдержу. Но предупреждаю в последний раз: случится это лишь тогда, когда решу я.