Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 80 – Дарья Адаревич

— Видишь? — сказал Роб, когда я, заплаканная и уставшая сидела, уткнувшись лбом в его плечо. — Они специально делают это так. Пройдет время и печать уйдет. Но пока еще рано.

Два дня. А отец Роба все не идет и не идет. Я уже потеряла надежду, но Роберт продолжает ждать и надеяться. Он верит в своего отца… Или верил до сегодняшнего дня. Просыпаюсь и встречаюсь с ним взглядами.

На его щеках проступила щетина, сам обеспокоенный, но в глазах сияет решительность. Он что-то придумал.

— Доброе утро, – говорит Роб. – Я знаю, что делать.

— Что? – оживляюсь я. – Роберт, что ты придумал?

— Придумал, как избавиться от печати.

— Это прекрасные новости и как?

Роб мнется, и мне становится не по себе. Ну же, говори!

— Нужно радикальное решение, – наконец говорит он. – Надо резать кость.

Смаргиваю. Что? Что?! Я замираю, дыхание сбивается. Смотрю на его руку. Ту же самую руку, которая была травмирована в прошлом. Та же самая рука, которой он рискнул двадцать лет назад. А сейчас на ней эта проклятая метка.

— Ты же не серьезно, – шепчу я одними губами.

Но его глаза серьезные.

— Надо резать кость, — повторяет он тверже.

Я отстраняюсь, мотая головой, словно могу вытряхнуть произнесенные слова из памяти.

— Ты… ты не можешь! — говорю упавшим голосом. – Роб, нет!

Он смотрит прямо, без тени улыбки, и в его взгляде слишком много усталости, слишком много тяжелого понимания.

— Диана, — говорит он мягко, почти нежно. —У нас остался один день. Один! Если я ничего не сделаю, погибнут сто человек и прощай магия. А так… Может быть, хоть так у нас будет шанс.

— Как ты собираешься творить портал без руки?

— Никак, – пожимает плечами Роб. – Без руки я никогда не сотворю портала, но я верну ментальную магию инквизиторов и смогу снять печать с тебя. А ты… ты уже создашь портал. Мне жаль, Диана, – он легко касается моей щеки тыльной стороной ладони. – Но тебе придется взять портальную часть на себя.

Голова кругом. Хватаюсь за его руку. Нет. Роберт уже однажды лишился ее, второй раз мы этого не допустим.

— Мне будет этого не хватать, – Роб ловко перебирает этой рукой мои волосы, – но оно того стоит.

Тяжело дышу. Нет.

— Ничего, – говорит он. – Я прожил с раненой рукой двадцать лет, справлюсь и без нее.

— Лютня, – горячий шепот срывается с моих губ.

— Это пустое все, – пожимает плечами Роб. – На кону магия и жизни.

— Отрезанная рука не лечится, никакой целитель не пришьет тебе ее обратно. Роб… Это конец.

Роберт прижимается ко мне лбом и печально улыбается.

— Это наш единственный шанс, – говорит он. – Единственный выход.

— Нет! — я кричу, и крик мой эхом ударяется в стены. Я хватаюсь руками за голову, как будто смогу удержать все, что рушится вокруг. Слезы душат, текут сами собой. — Все повторяется! Снова! Ты теряешь руку. Ты рушишь свою жизнь! Проклятье, Роб! Я вижу, с каким восторгом ты творишь магию. Порталы, иллюзии. Вижу, что в этом весь ты… Я вижу, с каким восторгом ты играешь. Ты должен сыграть! Для меня. Ты… Ты не можешь потерять все это… снова…

Роб бросается ко мне и хватает за плечи, сильно, до боли. Я чувствую его пальцы — будто впиваются прямо в кости.

— Эй! Смотри на меня! — он почти кричит, голос дрожит, но в нем столько силы, что я поднимаю глаза сквозь слезы. — Мы живы. Слышишь? Живы. И мы не можем сидеть сложа руки.