Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 79 – Дарья Адаревич

Его голос гремит эхом и после… виснет тишина.

— Как ты провел наш мир грез? – пытается удержать равновесие Роб.

— Ваш мир грез? – Говорун начинает смеяться. – Это гениально, признаю. Но для сумасшедших грезы — ничто. Когда мозги плавятся, я в силах создать любой мир, какой захочу. Я в силах обмануть обманщиков.

Говорун подходит ближе. Его шаги звучат ровно, уверенно. Его взгляд падает прямо на меня. Наклоняет голову, осматривая.

— Диана, ты должны быть мне благодарны, – говорит он тихо. – Машина времени подарила вам шанс начать сначала. Я подарю вам свободу. Возможность наслаждаться друг другом. Магия исчезнет — и инквизиторы потеряют власть над вами. Вы сбежите через три дня и сможете жить так, как захотите. Целоваться себе…

На миг я замираю. Его слова звучат так серьезно, так будто в них и правда есть забота. Изощренная, неправильная, опасная.

— Ты принесешь в жертву сотню человек! – напоминает Роб. Его голос уже срывается, в нем ярость.

— За все надо платить, – спокойно отвечает Говорун.

— Сотню! – восклицает Роб, и я чувствую, как его плечи дрожат от сдерживаемого гнева.

— О, идеалисты! – взмахивает руками Говорун, и голос его снова срывается в крик. – Мир злой! Добра нет! И невинных людей тоже нет! Если исчезнет магия, у людей появится шанс стать лучше. Равными! А студенты… они заплатят за это своими жизнями. Это будет достойная жертва.

— Ты убьешь своих студентов!

— Не делайте из меня злодея! Я не стану стоять в стороне, – глаза его горят еще ярче. – Не только студентов. Я пожертвую и собой.

Я задерживаю дыхание. Смотрю на него и понимаю: он правда спятил. Совсем. Настоящее безумие стоит передо мной.

— Я пришел попрощаться, – вдруг мягко говорит Говорун, делая шаг назад. – Прощай, Диана. И знай: это я дал вам шанс быть счастливыми. Не укради мой человек машину времени — ничего бы не было.

Щелчок пальцев. Иллюзия, как пелена, закруживает Говоруна с головы до ног, придавая ему облик одного из инквизиторов.

— Всего хорошего, – бросает он напоследок. – Однажды вы поймете меня. И научитесь быть благодарными.

Говорун исчезает из виду. А я чувствую себя беспомощной, маленькой, сломанной. Говорун уходит, а Роб… О, мой милый Роб, начинает истошно кричать, надеясь, что через приоткрытую дверь его услышат.

Но никто не слышит. Никто не приходит. Даже отец Роберта. О нас будто бы совсем забыли.

Два дня.

Два длинных, мучительных дня мы с Робертом сидим в этой сырой камере, и кажется, что время давно утратило всякое значение. Тьма здесь всегда одна и та же — давящая, гулкая, густая, и мы уже не понимаем, где утро, где вечер. В камере нет окна, только тяжелая дверь с решеткой, через которую едва просачивается свет из дальнего коридора.

Когда нас арестовывали, на запястья поставили печати — круглые, красные, словно ожоги, но в них не было ни крови, ни боли. Только след, оставленный на коже. Роб сразу сказал:

— Это печати блокировки магии. Чтобы мы не смогли использовать магию. Чтобы не смогли сбежать.

— Так давай сдерем ее! – сказала я, но Роберт только покачал головой.

— Отпечаток прямо на кости. Это так просто не сотрешь.

Я не поверила. До последнего не хотела верить. Мы ведь всегда находили выход, всегда! Еще в студенческие годы мы делали невозможное. Я пыталась стереть печать, ногтями, зубами, терла о камень, раздирая, но знак лишь темнел и оставался, оставался.