Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 82 – Дарья Адаревич

— Когда все закончится, – тихо говорит он. – Ты выйдешь за меня?

— Не шути! — почти кричу я, слезы катятся градом.

— Я не шучу.

Встречаемся взглядами.

— О, Роберт, – я притягиваю его ладони – грубые, сильные, любимые, и нежно целую их, оставляя на коже следы от слез. – Я всегда, – снова целую. – Всегда любила твои руки.

Зажмуриваюсь, качаю головой, снова и снова прижимаюсь к нему, словно могу удержать его от безумия только своими объятиями. Но Роберт выпрямляется, закладывает ткань в рот. Он будет кричать от боли. Громко кричать. Я сглатываю сухой ком, не в силах смотреть на это.

Роберт кладет руку на холодный пол, ладонью вниз, растопырив пальцы. Вторая его рука поднимается — готовая бить, рубить, калечить.

Его дыхание тяжелое, сердце бьется, как сумасшедшее, и я чувствую это всем телом. Я вжимаюсь в него, тону в его запахе, в его тепле, в последнем мгновении, которое может оказаться концом.

Он закрывает глаза. Камень дрожит в его руках, и я вижу: он ударит. Три…

Мир сжимается до этого мига. До этого вздоха. До этого камня, занесенного над его рукой. Два…

— Роберт, я люблю тебя, – шепчу я, не зная слышит он или нет. – Люблю…

Один.

И вдруг — грохот. Дверь камеры распахивается с лязгом железа. Я вздрагиваю, резко хватаю Роба за запястье, прерывая. Роб отшатывается, и мы пораженные смотрим, как в проем втаскивают фигуру в серой, грязной тюремной робе. Беднягу-пленника грубо толкают вперед, он едва не падает, но удерживается.

— Стойте! – кричу инквизитору, приведшего пленника. – Допросите нас! Допросите, вы…

Инквизитор, даже не смотрит в нашу сторону. Он просто сбросил ненужный груз. А потом — хлопок двери, шаги удаляются, и мы остаемся втроем.

— Стойте! – пытаюсь снова, но поздно.

Проклятье! Что ж мы как не успели среагировать. Роберт замирает с камнем в руках. На миг он похож на статую, и я сама не понимаю, то ли я должна радоваться, что удар сорвался, то ли бояться нового.

Пленник поднимает голову. Лицо осунувшееся, с синяками под глазами, волосы спутаны, губы потрескались от жажды. Но я узнаю его мгновенно, даже сквозь грязь и усталость.

— Зак… — выдыхаю я.

Зак моргает, несколько раз, будто не верит сам. И наконец говорит охрипшим голосом:

— Вы… Вас тоже поймали?

Роберт опускает камень на пол с глухим стуком. Его грудь вздымается, дыхание рваное, лицо бледное, как у мертвеца. Его прервали. Я все еще не могу прийти в себя после того, как чуть не свершилось неисправимое. Сердце колотится в груди так, что кажется, его слышит весь мир.

— Зак… — повторяю, и в этот раз в моем голосе слезы. — Мы совсем про тебя забыли.

Он смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

— Как забыли?

— А вот так, – Роберт вытаскивает изо рта тряпку. – Что с тобой случилось?

— Пару дней назад после нашей телепортации меня поймали эти страшные инквизиторы и привели на допрос, – взгляд Зака скользит к Роберту, потом к его перетянутой руке, и наконец к камню у его ног. – Что ты собирался сделать?

Роберт молчит. Только смотрит на Зака с тяжелым, усталым выражением.

— Что они узнали у тебя? – спрашивает Роб. – Что было на допросе?

Зак оглядывается и, убедившись, что инквизитор ушел, придвигается к нам ближе.

— Они читали мои мысли, – говорит Зак, понизив голос. – Они залезли ко мне в голову…