Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 76 – Дарья Адаревич

— Они будут вызывать на допрос по одному. — Голос Роберта низкий, спокойный. — Это их тактика. Сначала подержат в неведении, чтобы напугать и заморозить, а потом… – понижает голос, – Потом допрашивают с пристрастиями.

Я вскидываю бровь, задавая немое: «А это еще что значит?».

— Ну, — Роберт усмехается, хотя я больше чувствую улыбку, чем вижу ее, — у инквизиторов хватает изобретательности. Они залезут тебе в голову и вывернут наизнанку все твои мозги, всю твою память. А если им что-то не понравится, то достанут клешни побольше…

— Отлично, – перебиваю я. – Ты меня успокоил.

— Я стараюсь, — спокойно отвечает он и кладет ладонь на мою руку. Она теплая, и от этого внутри становится чуть легче. — Вот только у нас проблемы. Инквизиторы узнают, что мы прибыли из будущего.

— Это плохо?

— Это создаст некие сложности, – Роберт задерживает на мне взгляд. – Но все равно я жду допроса. Лучше, они узнают правду, и мы еще успеем остановить Говоруна.

Я пытаюсь рассмотреть лицо Роберта в темноте.

— Сколько времени они будут держать нас здесь? – спрашиваю. – До допроса.

— Обычно неделю.

Неделю? Вздрагиваю, понимая, что недели у нас нет.

— Эй! – бегу к решетке. – Эй! Нам есть, что сказать! Мы готовы сознаться! Мы готовы дать показания! Эй! Эй!

— Не сработает, – звучит за спиной голос Роба. – Глупые правила.

— Это же глупо! – вспыхиваю я. – Роб, они сами себе делают хуже, я не понимаю! Почему? Почему бы им не провести допрос сейчас? Все равно, когда мысли прочитать!

— Будь мы осуждены за что-то серьезное – это одно дело, но ложный донос… Нас держат за шутов.

— Да что это за организация такая? Инквизиция, что б ее!

Роберт все еще подозрительно спокоен.

— Я все еще надеюсь на помощь отца, – признается Роберт.

— Он добьется нашего освобождения?

— Скорее ускорит допрос.

Фыркаю, снова устраиваясь на пол, притягиваю колени к голове.

— Ты невозможен, – говорю.

— Я знаю.

Мы замолкаем. Холод пробирает все сильнее, и Роберт, чувствуя, как я замерзла, тянет меня ближе, прижимает к себе. Я не сопротивляюсь. Слишком устала для этого.

— Знаешь… — говорю я, чувствуя, как ускоряет бег мое сердце. — Я ненавижу ждать.

— Серьезно? Я вот обожаю сидеть в каменных подвалах и слушать, — отвечает Роберт. – Особенно, когда рядом ты.

Я смеюсь — тихо, неловко, но все же смеюсь. Но недолго. Ведь у нас всего три дня, а сейчас мы сидим здесь. Мы проиграю.

Я думаю о том, что там, за пределами этих стен, готовится что-то ужасное. Что Говорун, Малыш и их союзники готовятся пожертвовать сотней людей и, если мы не остановим их — все кончено. Роберт, словно чувствуя мою тревогу, прижимает ближе. Вздрагиваю. Как же мы жили друг без друга все эти годы?

— У нас мало времени, — шепчу я. — Очень мало.

— Знаю, — отвечает он тихо.

Я хочу верить ему. Но внутри что-то протестует: время утекает сквозь пальцы, как вода.

— Помнишь наш первый концерт? – подает голос Роб. – Когда ты согласилась петь с нами.

— Мы опоздали на поезд, потеряли документы и нас не хотели впускать на собственный концерт.

Роберт ухмыляется.

— Но потом впустили, – напоминает он.

— Мы перелезли через забор и притворились охраной. И завалились на сцену в униформе.

Растягиваюсь в улыбке, вспоминая, как нам было весело. Да, опасно, да мы рисковали, но веселились. По-настоящему веселились.