Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 75 – Франческа Грациоли

В компании друзей никто не чувствовал себя униженным, когда занимался готовкой. Наоборот, приготовление пищи превращалось в акт мастерства, общения и даже знак престижа.

Однако, когда контекст меняется – дом, семья, деревня, – у готовки появляется другой смысл. Она превращается в обязанность, негласное требование и постоянный вызов, с которым женщины сталкиваются каждый день.

Именно то центральное положение, которое они занимают – при покупке продуктов, размышлениях о блюдах, переговорах о ценах на рынке и, наконец, в процессе нарезки, чистки, варки и сливания воды, – делает нынешние данные о продовольственной безопасности еще более парадоксальными.

В Калькутте, рядом с офисом, в котором работали мы с Бернардо, находилось небольшое здание, служившее приютом для сирот. Организация, которая отправляла нас собирать информацию о женских кооперативах в деревнях, также заботилась о детях, чьи семьи не могли их содержать. Некоторые комнаты предназначались для детей с ожогами.

Даже сейчас многие кухни представляют собой просто газовые или угольные плиты, на которых стоит одна-единственная кастрюля. Готовят на земле, и, помимо проблем, связанных с вредными газами, из-за которых стены становятся черными и тусклыми, существует высокий риск несчастных случаев, особенно среди маленьких детей.

В те дни, когда у нас было мало дел, мы проводили время в этом приюте. Именно дети были причиной, почему нас тянуло туда. Они вовлекали нас в игры с мячом, исправляли ошибки, когда мы пытались считать по-бенгальски, и смеялись над нашим произношением. Но при этом терпеливо учили. Им было интересно проводить время с такими необычными учениками.

Только под конец нашего пребывания я осознала, что, за исключением одного ребенка с инвалидностью, все остальные маленькие жильцы приюта были девочками. Эта закономерность не могла быть случайной.

«Пропавшие женщины»^[152]. Так Амартия Сен, лауреат Нобелевской премии по экономике, называет женщин, которые могли бы быть живы, если бы не подвергались системному насилию.

Голод, отказ в помощи, предвзятое отношение со стороны мужчин – все это заставляло их молчать, прежде чем они смогли заявить о себе и своих потребностях. Каждый раз, когда вижу видео с гендерных вечеринок, где будущие родители узнают пол ребенка, я думаю о том, в какой ситуации они оказались. В Индии до сих пор запрещено определять пол плода, чтобы избежать абортов в случае, если будет девочка.

Даже если девочке позволяют родиться, после рождения ее чаще всего бросают или подвергают увечьям. Это происходит потому, что во взрослом возрасте она становится финансовой обузой. Для того чтобы выйти замуж, ей нужно приданое, а многие отцы не хотят или не могут отложить необходимые для этого деньги. В детстве же девочка – просто голодный рот, который забирает у мальчиков и без того скудные ресурсы.

Представители организации рассказывали об этом с некоторой сдержанностью. Но время от времени, в часы послеполуденной жары, когда работать было невмоготу, а Интернет исчезал, я вспоминала истории, которые слышала от людей. Обычно это были истории о крайней нищете, потерянной работе, алкоголизме и перемещениях общин. И они всегда заканчивались, по сути, приношением девочек в жертву. Так случилось и с теми девочками, которые сейчас бегают по двору приюта.