Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 5 – Франческа Грациоли

Благодаря своей сочности он таял во рту не хуже тунца. Но здесь был и еще один нюанс: у первых клиентов, осмелившихся зайти в этот японский анклав, такое блюдо вызывало гораздо меньше опасений. Рис, казавшийся оболочкой для вкусной начинки, был обманом.

Он скрывал истинную конструкцию цилиндра и ее главный связующий элемент – водоросли. Зеленые водоросли, из-за которых многие светлокожие жители Лос-Анджелеса считали суши странным блюдом, не внушающим доверия.

Так что ролл «Калифорния» стал некой перевернутой вселенной, в которой личность чужака должна быть приукрашена, чтобы ее смог принять новый доминирующий коллектив. Чтобы избежать риска заражения инаковостью, мы очень внимательно следим за тем, что проходит через наш рот, поскольку он является первым рубежом между нами и миром.

Не случайно в нынешний период неопределенности многие так упорно цепляются за идею кулинарного национализма. В последние годы на итальянских улицах появились яркие плакаты, производящие сильное впечатление.

В центре – гигантский кузнечик, либо зажатый между двумя кусками хлеба или палочками, либо превращенный в пыль – горку муки светло-каштанового цвета. Рядом – более привычная для нас тарелка пасты с томатным соусом.

Надписи могут немного меняться, но суть всегда одна: Европа хочет заставить нас есть кузнечиков. Здесь власть маскируется под кошмар пищевой угрозы, проецирует фантазии о бесшумном вторжении, которое проникает в нас не из-за границы, а прямо через рот. Это идея о том, что внешняя власть угрожает национальному суверенитету, пробираясь в самое укромное место – в то, что мы едим, и в то, что становится частью нас.

Не важно, что кузнечики питательны, безопасны и экологичны. Важно, что они не состыкуются с нашими представлениями о еде и поэтому воспринимаются как яд. Как нечто, что загрязняет. Эта риторика несильно отличается от антиэмигрантской, при которой слова «рой», «орда» и «вторжение» начинают использоваться в СМИ довольно часто…

Конечно, это не прерогатива Запада. Тревога по поводу пищевых различий встречается и в других частях света. В анимационном сериале «Голубоглазый самурай», созданном Майклом Грином и Амбер Ноидзуми, рассказывается о периоде Эдо^[9], во время которого Япония полностью изолировалась от внешнего мира. Эта изоляция должна была продлиться 220 лет.

Главная героиня, Мизу, рождается от связи японки и одного из немногих оставшихся белокожих. И это делает ее монстром в глазах остальных. Главная задача Мизу – избавиться от последних четырех иностранцев, оставшихся в стране. В какой-то момент появляется ее враг, Абиджа Фаулер, – беспощадный контрабандист, жаждущий власти. Он предлагает японским союзникам густое молоко, сделанное на кислой закваске из старых сливок. Такое молоко считается одним из лучших молочных продуктов Ирландии.

Удивленные гости спрашивают, коровье ли это молоко, а затем пробуют его. Они испытывают явный дискомфорт, но притворяются, что им все нравится, чтобы не обидеть Абиджу. Эта сцена показывает, что отвращение не является универсальным, а носит культурный характер.

Неслучайно существует стереотип о том, что жители западных стран пахнут прогорклым маслом. Это способ обозначить дистанцию, превратить пищевую привычку в знак идентичности, а порой – и в стигму.