Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 84 – Дженнифер Линн Барнс

— Сама с ним разбирайся! – бросает Джексон Анне и выходит вон из лачуги. Она идет за ним до порога, но на улицу не выходит.

Я лежу на спине, в полузабытьи от боли, и не слышу их разговор. В голове крутится только одна мысль: «Анна вернулась. Анна здесь». Впереди еще столько несыгранных игр. Столько неразгаданных тайн.

Кем бы я ни был – для нее в том числе, – она не может оставаться в стороне.

Я не хочу думать о себе и своих снах, но что-то подсказывает мне, что я не смогу разгадать Анну, не зная, кто я такой и почему она так сильно меня ненавидит. Накатывают воспоминания о каменной комнате. О скале из другого сна – и обо всем, что было после. Склеп. Факел. Кость в моей руке. Слово «СОУЧАСТНИК».

И вдруг Анна уже стоит надо мной. По моим щекам текут слезы. Может, из-за боли, может, из-за того, что она здесь, – не знаю, но уверенв одном: я не хочу, чтобы она меня жалела. Анна методично и бесстрастно начинает менять мои повязки, проверяя, не причинил ли я себе вред, вырываясь из рук Джексона. Я с облегчением наблюдаю за ее непроницаемым лицом. Анна такая же упрямая, как и я, она ни за что не станет меня жалеть.

— Что ж, видимо, придется еще какое-то время оставаться вашим пленником, – говорю я.

— Поверь мне, как только твои раны заживут, я с огромной радостью увезу тебя за триста километров отсюда. А там делай что хочешь.

Ее ненависть ко мне придает мне сил.

— Как ни странно, но я тебе верю. Мазохист, наверное, – я жду, что она ответит мне, но Анна молчит. – А почему за триста километров?

Я не хочу спрашивать об этом. Не хочу ничего знать. И все же…

Если перед тобой тайна, разгадай ее. Если перед тобой стена, разрушь ее.

— Кое-кто жаждет твоей смерти, – все тем же бесстрастным голосом отвечает мне Анна, – но пока они считают, что ты умер.

Она остается. Читает мой список покупок, который я накарябал на листе бумаги, доставшемся мне с таким трудом.

Бурбон. Потому что он и правда мне нужен, и потому что она бросает на меня гневный взгляд, стоит ей прочитать это слово.

И лимоны. Потому что знаю о невидимых чернилах больше, чем следовало бы.

Снаружи раздаются шаги. Джексон. Меня охватывает ужас. Анна собирается уходить, а я не могу избавиться от мысли, что того, что я сделал, недостаточно. Что мне нужно еще чем-нибудь увлечь ее. Чтобы она ломала голову, чтобы думала обо мне, пусть и не так одержимо, как я о ней.

Стихотворение. Я сам не понял, откуда в моей голове взялись эти строчки, но они похожи на пророчество.

— «В ярость друг меня привел – Гнев излил я, гнев прошел. – Мне никак не удается вспомнить имя поэта. И я не друг Анне, как ни посмотри. – Враг обиду мне нанес – Я молчал, но гнев мой рос».

— Ничего не понимаю, – негромко отвечает Анна.

Она ненавидит меня. Злится на меня за что-то, но продолжает приходить.

И мне нужно, чтобы она приходила, снова и снова.

— Все ты понимаешь, моя маленькая лгунья, – слова эхом разносятся по опустошенным болью уголкам моей души.

Когда у меня началась лихорадка, я как раз затеял новую игру. Она называется «Собери все кусочки пазла». Может быть, когда у меня это получится, я смогу остановить боль. Но сначала нужно разгадать ее – эту девушку, которая всегда начеку, но никогда не показывает страха. Девушку, которая предпочитает быть невидимкой. Однако если ее увидеть, если встретиться с ней взглядом, она сделает все, чтобы не показать свою слабость.