Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 82 – Дженнифер Линн Барнс

— Такое чувство, – отвечаю я ей в тон, – что я больше не знаю, как чего-то хотеть.

Кроме тебя. Я предпочитаю разум чувствам, страсть к решению головоломок пересиливает во мне плотскую страсть, но что-то в ней пробуждает во мне нечто неведомое.

Она поворачивается и уходит, словно ей невыносимо даже смотреть на меня, но вдруг резко останавливается, разворачивается и возвращается.

— Что за дерево? – спрашивает у меня Анна.

— Это загадка? – отвечаю я вопросом на вопрос и вдруг понимаю, что мне нравятся загадки. Совсем как слова, пари и девушки с волевой челюстью, которые ненавидят меня всей душой.

— Ты разговариваешь во сне, – бросает она мне, и это очень похоже на обвинение.

— Я разговариваю во сне. О дереве?

По телу пробегает озноб.

— И оно пропитано ядом.

Пропитано ядом. Эти слова грозятся всколыхнуть какое-то далекое воспоминание, но я сопротивляюсь. Ловлю ее взгляд и цепляюсь за него, словно утопающий хватается за соломинку. Я ищу в ее глазах боль – отражение моей собственной.

«Оно пропитано ядом», – сказала она. «Дерево», – думаю я и, глядя ей прямо в глаза, отвечаю:

— Как и все мы.

Дни сменяются днями, и Анна проводит в лачуге все меньше и меньше времени. Даже в ее выходной – и да, я точно знаю, что он выпал на сегодня, – я тщетно жду ее возвращения. Время тянется, и с каждым часом я все отчетливее ощущаю, как сдавливает грудь, как стучит в ушах, как холод пронизывает мое тело.

Боль представляется мне кошмарной песней, которая с каждой нотой становится все мучительнее. Она с каждым мгновением становится все пронзительнее, все острее, все ожесточеннее. Сон принес бы хоть немного облегчения, но я не хочу провести в бессознательном состоянии те немногие часы, когда Анна будет здесь.

Я должен бодрствовать, пока она не придет.

Чтобы чем-то занять себя, я рассматриваю листок бумаги, который выиграл. Какую бы игру придумать? Мне нужна такая, в которую она захочет сыграть, в которую я смогу ее вовлечь, но пытаясь придумать хоть что-то, я словно бегу сквозь густой туман. У меня есть только мой разум, однако и он сейчас помутнен. Но я не буду спать. Нет покоя нечестивым. Проигрывают только…

Только… Кто?.. Обрывки воспоминаний мельтешат, как лезвие ножа при ударе. Я стискиваю челюсти и отгораживаюсь от них. К счастью, в голове начинает формироваться идея. Я жду, я смотрю на дверь и выцарапываю на листе бумаги два слова – Джексону надоело смотреть, как я терзаюсь ожиданием, и он дал мне ручку.

Стоит мне закончить и отложить ручку, как мое тело восстает против меня. Я чувствую, что вот-вот погружусь в забытье. Мрак уже притаился за дверью, словно хищник. И как бы я ни сопротивлялся, он вонзает в меня свои острые клыки.

Снова.

И снова.

И я падаю в бездну.

Каменные стены. Каменный потолок. Каменный пол. Я стою на коленях. Пытаюсь подняться, но не могу встать прямо. Мои пальцы впиваются в бедра, как когти. Меня складывает пополам от подкатившей нестерпимой тошноты.

Меня трясет. Я больше так не могу.

Это не в первый раз? Меня тошнит. Я давлюсь рвотными позывами, но ничего не выходит, и вдруг я снова оказываюсь на четвереньках.

– Ты сам во всем виноват.

Я знаю этот голос, и это открытие похоже на удар хлыста по оголенным нервам. Я заставляю себя поднять голову, но тело не слушается, а во рту пересохло и язык липнет к нёбу.