Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 81 – Дженнифер Линн Барнс

Из-за густых изогнутых бровей, которые на несколько оттенков темнее пепельно-медовых волос, ее глаза кажутся еще более широко поставленными, чем есть на самом деле. У нее острые, высокие скулы и слишком волевая челюсть, чтобы соответствовать общепринятым стандартам красоты, но мне так и хочется нежно обхватить ее пальцами.

А ее губы…

До своего обета молчания я не особо обращал внимание на их форму. Уголки ее губ изогнуты вниз, но внешние края повернуты кверху, а нижняя губа такая полная, что мне хочется зажать ее зубами. Жаль только, что шансов сделать это у меня нет. Анну ничем не смутить. В ней нет застенчивости или неуверенности.

Каким бы взглядом я на нее ни смотрел, она никогда не краснеет.

У нее длинная шея. Она сдержанная и всегда настороженная, но не пугливая. Моя идеальная Анна.

Когда наши взгляды встречаются, в ее глазах мелькает смятение. Я продолжаю молчать и смотрю на нее так, словно от этого зависит моя жизнь. А когда два дня молчания, которые она выиграла, проходят, я делаю свой следующий ход.

— Ты работаешь в больнице.

И у тебя невероятные глаза. Эти слова мне хочется сказать ей, но я еще не утратил остатки разума, чтобы пытаться охмурить ее или, не дай бог, коснуться.

— Какая блестящая дедукция! – Этот убийственный сарказм ей очень к лицу.

— Ты ранишь меня в самое сердце, Анна Слева Направо и Справа Налево.

— Не называй меня так, – Анна поджимает губы. Я наблюдал за ними целых два дня и знаю, что им не превратиться в тонкую линию, как бы она ни старалась. В каком бы она ни была настроении, эти губы всегда остаются чувственными.

— Кажется, ты готова к новым ставкам, – и в этот раз я не собираюсь проигрывать.

— «Пятикарточный Дро»? – предлагает она, прищурившись, и все ее лицо – брови, скулы, челюсть – тут же меняется. – Если выиграю, ты навсегда забудешь это прозвище и не будешь говорить со мной – и даже смотреть в мою сторону – в течение трех дней.

А она учится. Перекрыла мне все лазейки.

— Не смотреть на тебя? Это слишком высокая цена! – Я не буду говорить ей, что уже и так запомнил ее лицо до мельчайших подробностей. Что смогу увидеть ее даже в кромешной тьме, потому что мне достаточно будет мысленно воссоздать каждую черточку ее лица. – А что я получу взамен?

Она поднимает подбородок и складывает руки на груди.

— Лист бумаги.

Я улыбаюсь. Черт, и почему это так больно? Болит каждая клеточка моего тела, но будь я проклят, если позволю ей увидеть это.

— С тобой невозможно торговаться, – говорю я, лениво растягивая слова. – Но я принимаю твои условия.

В этот раз победа остается за мной.

— Вот я и отыгрался, Анна Слева Направо и Справа Налево, – я снова улыбаюсь, и это простое действие вызывает новый прилив боли, еще сильнее предыдущего. – Прозвище остается.

Она подходит к столу и вырывает из блокнота лист бумаги, а я откидываюсь на матрас и понимаю, что у меня уже больше не осталось сил.

Мне становится все хуже. Уже даже глупо это отрицать.

Анна подходит ко мне и бросает с таким трудом выигранный мною лист на матрас. Я наблюдаю, как он плавно опускается прямо рядом с моим лицом.

— Я чем-то тебя обидел, моя лгунья? – Я знаю, она не спустит мне этого «моя». Но зато можно будет отвлечься от этой нескончаемой боли.

— Хочешь, чтобы я зачитала весь список? – Анна такая тихая, спокойная и несгибаемая, что тьма внутри меня нашептывает: у нее есть причины меня ненавидеть.