Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 79 – Дженнифер Линн Барнс

— Отставь Анну в покое, – приказывает Джексон.

— Это она никак меня не оставит, – отвечаю я.

Как бы сильно я ее ни провоцировал, как бы ни привык считать время между вспышками в ее глазах, которые были словно удары молнии, а я сам становился высоким деревом, наблюдающим за надвигающейся бурей, Анна раз за разом возвращается ко мне.

Я даже иногда почти верю, что заслужил спасение только потому, что меня спасает она.

Я пытаюсь подойти с другой стороны.

— Она кого-то потеряла, – я в этом уверен. Везде боль. Гнев Анны смешан с чувством вины и горем.

— Все мы кого-то потеряли. – Рыбак даже не представляет, как много сейчас рассказал мне о себе.

— Как ты своего сына? – спрашиваю я наугад.

Никто из них за все это время ни разу не упомянул семью Джексона. Но он явно живет один, а то, как он иногда смотрит на меня, наводит на мысль, что за этим что-то скрывается. Разгадав его тайну, я, возможно, смогу выяснить об Анне еще что-нибудь.

— Иди к черту! – рявкает Джексон.

В яблочко.

— Ох, я бы с радостью.

— Черви или пики? – спрашиваю я Анну, не открывая глаза. Сегодня боль совсем нестерпима, и это еще слабо сказано.

— Ты интересуешься моими предпочтениями?

Каждый раз, когда мне удается заставить ее ответить мне, это победа, маленькая, но безоговорочная. Я наслаждаюсь своим триумфом, хотя подозреваю, говорит она со мной исключительно потому, что знает, какую боль я испытываю во время перевязок. Иногда ее пальцы задевают здоровую кожу на моей обнаженной груди. Ощущения от этих моментов почти достаточно, чтобы отгородиться от мучительной боли – но только почти, отсюда и мой вопрос.

Мне нужно отвлечься, а Анна Слева Направо и Справа Налево купила в аптеке колоду карт.

— Я бы выбрала пики, – отвечает она своим спокойным, сухим тоном, словно смирившись с тем, что я ее личное проклятие.

— Чтобы разобраться со своими врагами? – язвительно спрашиваю я. Мне во что бы то ни стало надо заставить ее сыграть со мной, и плевать на то, что от боли у меня вот-вот взорвутся глаза.

Сегодня я не хочу играть в одиночку.

— Сомнительные, конечно, у тебя методы, злодейка, но я вообще-то имел в виду карты. – Потребуется немало усилий, чтобы добиться ее согласия, но это-то меня и привлекает больше всего. – Ты купила колоду. Как по мне, карточные замки лучше сахарных.

Я ни за что не отступлю. И, пожалуй, это моя самая восхитительная черта характера.

— Так что, Анна Слева Направо и Справа Налево… – я нарочно делаю паузу на ее имени, – выбери свой яд: черви или пики?

Что-то мелькает в ее глазах, но это не вспышка праведного гнева, не отсвет трещины в ее броне, нет, это что-то другое. Как обычно, она быстро берет себя в руки, закрывая глаза.

— Ни то ни другое. Я не собираюсь играть с тобой в игры, у меня и так забот полно.

Когда в тебя стреляют, от пуль остаются дырки. Я не могу не воспользоваться открывшейся мне возможностью.

— Ну, раз уж ты не хочешь играть, может, тогда расскажешь, почему я все еще здесь? – Эта тайна мало меня интересует, но иногда лучше не торопиться расставаться с козырями.

Анна попадает в расставленные мною сети и отвечает:

— В наказание за мои грехи. – Так у нее есть еще и чувство юмора. Мрачное.

— Почему я здесь, а не в больнице, mentirosa?

— «Лгунья» по-испански? – она выгибает бровь, и я готов забыть обо всем на свете.