Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 86 – Дженнифер Линн Барнс

— Хуже.

— Ты планируешь умереть на наших руках? – Джексон понимает, что со мной что-то не так. Он видит, что мое состояние ухудшается. И все же я невольно ищу другой смысл в его вопросе. И мой взгляд останавливается на пузырьке с таблетками, которые, если принять их все, могут привести к моей смерти.

— Той ночью ты собрался за таблетками, – тихо говорит Джексон.

— Это не вопрос.

— И как много ты собирался принять?

Я лжец, такой же как и Анна. Но и в этот раз я отвечаю правду.

— Все, – паника и боль, тьма, отчаяние.

Джексон подходит и смотрит на меня сверху вниз. Строго, не без злости, которую я даже ожидал увидеть в его глазах.

— Если ты умрешь, она будет думать, что подвела тебя, – произносит он тихо.

Кусочки пазла начинают складываться в единое целое. По тону его голоса понятно: Анна уже думает, что подвела кого-то. Люди из ее окружения очень опасны. Они хотят моей смерти. Они считают, что я умер, но если им станет известно, что это не так…

Мысли начинают путаться. Но в одной я абсолютно уверен: Анна Слева Направо и Справа Налево из тех, кто рискнет всем даже ради того, кого презирает всей душой. И почему-то ее скорбь, ее гнев и чувство вины связаны со мной.

— Я спрошу тебя еще раз, – угрожающим тоном произносит Джексон. – Ты собираешься причинить боль этой девушке?

Он начал с этого вопроса. И этот вопрос – единственный, который имеет значение.

— Нет, – в этот раз я уже не смотрю на пузырек с таблетками.

Я не стану еще одной тенью в ее глазах.

Я не стану еще одним невидимым шрамом на ее сердце.

Я не умру.

Джейсон кладет лист бумаги на матрас рядом со мной.

— Хорошо, раз так.

Дни проходят один за другим, но я даже не чувствую себя живым. За исключением тех моментов, когда ее рука касается моей щеки.

Или когда я слышу ее голос.

Или когда складываю в замысловатый кубик лист бумаги, который дал мне Джексон. Внутри ее будет ждать послание.

«ВЕЗДЕ БОЛЬ. СОГЛАСНА?»

Есть такое выражение: «Боль во всем теле». Именно это я и чувствую. Она проникла в каждую мою клеточку, затопила собой даже самые крошечные части меня.

— Я тут, сынок, – Джексон рядом со мной. Он кладет таблетки мне на язык, и я глотаю их, зная, что с таким же успехом мог проглотить и воздух, – от них все равно никакого толку.

Каменные стены. Каменный полоток. Каменный пол. Я заперт, меня трясет. Мои пальцы сжимаются в кулаки с такой силой, что белеют костяшки. Я упираюсь ими в пол.

– Ты сам во всем виноват, – произносит голос.Тот самый голос.– Сам и выбирайся.

Меня буквально выворачивает наизнанку, но моему телу уже больше нечего из себя извергать. Может, если меня все-таки вырвет, я смогу думать о чем-то еще, кроме тошноты.

– Я не могу! – криком вырываются из меня слова. Но в ответ лишь тишина. Я зажмуриваюсь, а потом смотрю на стены, внутри которых оказался замурован. И впервые замечаю, что на них что-то нарисовано.

Все – стены, потолок, пол – покрыто линиями, почти того же цвета, что и камень, но на оттенок темнее. Их сотни. Нет, тысячи. Едва заметные, они изгибаются и поворачивают.

Лабиринт.

– Сам выбирайся, – настойчиво произносит голос, и мне хочется закричать в ответ, что я не могу.

Я не могу больше выносить эти рвотные позывы. Не могу даже посмотреть на эти линии, потому что голова нещадно кружится, стоит мне пошевелиться.