Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 88 – Дженнифер Линн Барнс

— Ляг обратно и не шевелись! – приказывает мне Анна.

Я все-таки подчиняюсь, и она приступает: срезает скальпелем омертвевшие участки кожи, слой за слоем. Иногда это больно. Иногда нет. В конце концов, я все-таки срываюсь, но даже когда с моего языка срываются отборные ругательства, ее рука со скальпелем остается все такой же уверенной.

Анна когда-нибудь станет отличным врачом, а я всего лишь дьявол во плоти.

Так продолжается день за днем, раз за разом, до тех пор, пока у меня хватает сил. Вскоре вместо того, чтобы проклинать ее, пока она срезает кожу над оголенными нервами, я начинаю мысленно рассказывать себе сказку. «Однажды, давным-давно жила-была девочка по имени Анна…»

Это сказка со злодеем, и в ней маленькая девочка возводит высоченные стены, чтобы защитить себя. В этой сказке гнев – это суперспособность и уязвимость одновременно, и лишь выдержка их разделяла.

Если честно, это несправедливо, что ей приходится все время сдерживать свои эмоции. Анна Слева Направо и Справа Налево заслуживает чувствовать свой гнев и показывать его.

Тут я готов помочь ей – кляну ее на чем свет стоит, только чтобы она ответила мне. Покажи мне, какая ты на самом деле.

— Ты закончил? – спрашивает Анна.

— Давай же, не сдерживай себя! Обругай меня. Назови козлом. Ублюдком. Сукиным сыном.

— По-моему, в этом нет никакой необходимости. Ты и сам прекрасно справляешься. Прошу, продолжай.

Я молчу. Она ждет. Тогда я смотрю на нее так, как смотрел в дни своего вынужденного молчания. Опущенные уголки рта. Невероятные глаза. Волевая челюсть.

Анна продолжает тихо и методично обрабатывать мои раны, а потом вдруг произносит:

— Да, – в ее голосе слышится эхо спрятанных эмоций. – Это ответ на твой вопрос. Да, я хочу, чтобы ты чувствовал боль. Чтобы тебе было больно.

Она, как всегда, говорит с непроницаемым лицом, но глаза ее выдают. Ее прикосновения нежные и осторожные, и кто-нибудь другой вряд ли бы ей поверил.

Но не я.

— Я хочу, чтобы тебе было больно, сукин ты сын, – тихо признается мой ангел мщения.

И все же она очень осторожна, и каждый раз, стоит мне подумать, что я уже больше не выдержу, прижимает к моему виску прохладную влажную салфетку.

— Этого всегда будет мало, – я обращаю эти слова к потолку, потому что я трус и боюсь сейчас даже смотреть в ее сторону. – Ты ведь знаешь это, Анна Слева Направо и Справа Налево?

Я закрываю глаза, и на моих веках пляшут отблески пламени.

— У нас забирают, и забирают, и забирают, и мы горим, и горим, и горим, – но этого всегда мало.

Еще больше таблеток – моя единственная защита от снов. Пока я под кайфом, мое сознание пребывает в благословенном покое. Но как только мое тело начинает заживать – по-настоящему, – Анна сокращает дозы окси.

— Думаю, ты девственница, – маленькие дозы окси превратили меня в грубияна. Мой взгляд скользит по очертаниям ее губ.

Анна Слева Направо и Справа Налево даже бровью не ведет.

— Такая чувствительная, – сейчас самое время остановиться, но я упорно продолжаю: – Тебе не нравится, когда на тебя смотрят. Словно смакуют, – я смотрю на нее так, словно глазами могу ощутить ее вкус, – как хорошее вино.

— Уж лучше быть вином, чем барбекю.

Я фыркаю. Черный юмор идет ей больше, чем эта непробиваемая сдержанность.