Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 47 – Дженнифер Линн Барнс

— Она поднимала на тебя руку? – спросил Гарри слишком тихим, слишком спокойным голосом. Кажется, он готов был разделаться с каждым, кто тронет меня хоть пальцем.

Это ошибка. Это все ошибка. Чертова ошибка. Все это было неправильно, но мы уже почти дошли до маяка, и назад не повернуть. Ничего нельзя было изменить уже с той минуты, когда он открыл мне дверь.

— Моя мать никогда меня не била, – тихо ответила я. – Ей и не нужно было.

— Думаю… по-моему, я понимаю, о чем ты.

Гарри остановился. Его волосы отросли и падали на глаза. В лунном свете они казались почти черными. Он долго просто стоял на месте, а потом снова пошел. Я заставила себя пойти за ним.

Семьдесят процентов пути было пройдено.

Потом и восемьдесят.

— Знаешь, иногда я смотрю на тебя, – хрипло произнес Гарри, и его голос эхом разнесся в ночи, – и ощущаю внутри странный гул, который шепчет, что мы с тобой одинаковые.

Нет! Это просто невозможно. Но я решила все его головоломки. Я должна остановиться. Мы должны были остановиться. Но – проклятье! – я продолжала идти.

Как и Гарри.

— Но ты, Анна Слева Направо и Справа Налево, вдруг делаешь что-нибудь такое… такое бескорыстное, такое доброе, и я понимаю, что ты другая. Что ты не такая, как я. Что ты не такая, как весь этот гребаный мир.

— Остановись уже, замолчи! – голос у меня дрожал. Может, и тело тоже. Мне снова вспомнились слова Гарри обо мне: «Твои эмоции словно бушующие волны, бьющиеся о дамбу».

До маяка оставалось метров десять, если не меньше.

— Я не знаю, когда нужно остановиться, – тихо ответил мне Гарри. – И кажется, никогда не знал.

Я подумала о парне, которого встретила в баре. О керосине. О всех тех невозможныхминутах, которые провела рядом с ним.

Я ненавидела его.

Правда, ненавидела.

Гарри дошел до маяка и хлопнул ладонью по крошащейся каменной стене, как это делают пловцы на финише, я поверила ему: он не знал, когда нужно остановиться. И он был здесь, со мной.

А я не хотела оставаться в одиночестве.

Этот заносчивый мерзавец смотрел на меня так, словно видел насквозь даже через ночную тьму.

— Я не знаю, как закончить это. Закончить с тобой.

«А мы что-то начинали?» – подумала я, но не смогла произнести эти слова вслух, потому что думала только о сложенных из бумаги фигурах и лимонах, о палиндромах и головоломках…

— Но я ведь эгоистичный ублюдок, да? Я, наверное, не ушел бы от тебя, даже если мог.

Я приложила свою ладонь к стене, рядом с его.

— Ты и правда эгоистичный ублюдок. Только нам нечего заканчивать.

— Лгунья, – прошептал он, и я даже не шелохнулась, когда он обхватил ладонями мое лицо, когда запустил пальцы в мои волосы.

Но ему и этого было мало. Гарри наклонился, и его губы почти коснулись моих. Почти. Он ждал, черт бы его побрал.

Ждал меня.

Прости, Кэйли. Я потянулась к нему. И как только наши губы соприкоснулись, он одним движением перевернул нас, и моя спина оказалась прижата к стене маяка. Мир для меня перестал существовать, я растворилась в этом поцелуе.

Растворилась в лунном свете, в нем, в этом мгновении.

Я еще никогда никого не целовала. Мне было двадцать лет, а я даже представить себе не могла, что это может быть…

— Это ошибка, – я, задыхаясь, отстранилась от него. – Ты…

— Чудовище, – подсказал он и снова начал меня целовать.