Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 43 – Дженнифер Линн Барнс

«Большая часть чисел шифра начинается с тройки, – напомнила я самой себе. – И двузначных чисел больше, чем однозначных». Единственным трехзначным числом было триста десять, но я пока не понимала, что мне с этим делать.

За что мне это? Я смотрела на буквы. Будь он проклят! Ну почему ни одно число не повторялось?

В ушах зазвучал голос Гарри: «Похоже, что в нашей семье любят не только заключать пари, но и отступать от правил игры».

И только тут я поняла: ни одной повторяющейся буквы. Съев яблоко, я вернулась на сестринский пост на третьем этаже. Убедившись, что старшей сестры нет нигде поблизости, я скользнула за стол с компьютером.

Слава богу, во всех больничных компьютерах был доступ к интернету – мне нужно было как можно быстрее получить ответ на свой вопрос. Я вбила его в поисковую строку, но, подняв голову, увидела, как в мою сторону направляется старшая сестра. Я снова взглянула на экран монитора, где уже отобразились результаты поиска…

Есть!Я закрыла браузер, но не успела отойти от поста, как старшая сестра все-таки меня заметила.

— Анна! – окликнула она меня, но ее голос звучал не так резко, как обычно.

— Я просто… – начала было оправдываться я, но она не дала мне закончить.

— Тебе пора, Анна. Иди, сейчас же, – старшая сестра обернулась, и я поняла, что прогоняют меня не потому, что я воспользовалась компьютером.

Что происходит? Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. В коридоре было пусто, но двойные двери вдруг распахнулись, впуская пациентку в инвалидной коляске. Видимо, сначала ее привезли в реанимацию, а потом решили перевести сюда.

В онкологическое отделение.

Вот только пациенткой в коляске оказалась моя мать.

Конечно, я никуда не ушла. Да и как бы я смогла – тогда она никогда от меня не отстанет. Я знала точно: ты легко не отделаешься, если тебе не повезло увидеть Иден Руни в минуты ее слабости.

Зачем прятаться, когда можно убежать? Прямо сейчас я не могла позволить себе ни того ни другого, поэтому, выждав какое-то время, я с невозмутимым лицом вошла в ее палату.

Она лежала в кровати и казалась меньше, чем была на самом деле. Но меня не обманешь.

Мать буравила меня взглядом.

— Ты ничего не знаешь, девочка.

Этот хриплый монотонный голос.

Обычно от этого голоса душа уходила в пятки, но я запретила себе поддаваться страху.

— И я не хочу ничего знать.

— Но мы не всегда получаем то, что хотим, правда? – Рассчитанные паузы матери всегда как удары ножа. А сейчас она как будто и вовсе хотела убить меня своим затянувшимся молчанием. Наконец, ее голос снова разрывает тишину: – У меня были планы на твою сестру. Как кстати, что ты до сих пор не уехала из Роквэй-Вотч.

В переводе: для осуществления своих планов ей нужна была молодая девушка, в идеале – собственная дочь. Я была идеальной кандидатурой.

— Уеду, как только окончу колледж, – безразличным тоном ответила я.

— Что ж, в этом мы с тобой похожи. Всегда завершаем то, что начали.

Я вспомнила, как зашивала Рори, и в горле встал ком. В ту ночь я сразу поняла, что она еще вернется, но Кэйли умерла, и отцу каким-то чудом удавалось сдерживать ее.

До сегодняшнего дня.

— Я никому ничего не скажу.

— О чем? – презрительно спросила мать.

Я не могла вот так просто сказать: «О том, что ты больна». Не могла произнести слово «рак» или хотя бы сослаться на закон о врачебной тайне. И я бы скорее отправилась в ад, чем произнесла: «Я никому не скажу, что видела тебя слабой».