Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 40 – Дженнифер Линн Барнс

Я даже уже открыла рот, как вдруг Гарри отступил назад и с шумом втянул в себя воздух. Как будто я достала нож и полоснула им по его коже.

Перемена в его настроении была такой разительной и внезапной, что мне поневоле тут же вспомнилась его реакция на металлический жетон.

— Я передумал, – прохрипел он, – не надо ничего мне рассказывать.

Боже, ведь он сам открыл этот ящик Пандоры! Залез ко мне в душу. Он припер меня к стенке, так пусть теперь отвечает за последствия, черт его дери.

— Тебя зовут…

— Пожалуйста.

Это было неожиданно.

В этот раз из нас двоих именно онотвел глаза.

— Знаешь, Анна Слева Направо и Справа Налево, пусть я лучше останусь для тебя Гарри.

Три дня мы не разговаривали друг с другом. На четвертый день я поняла, что он почти ничего не ест. Я столько сил приложила, возвращая этого ублюдка к жизни, не для того, чтобы сейчас наблюдать, как он слабеет.

Я поставила тарелку с едой на матрас рядом с ним и стала ждать.

Он поднял на меня глаза.

— Я прочитал много сказок и знаю, что лучше не брать еду у волшебных существ.

Ох, опять эти его сказки!

— Если ты все съешь, я сыграю с тобой в игру, – объявила я. – Игра на твой выбор, в разумных пределах, конечно.

— А говорила, что не бескорыстная, – Гарри взял пластиковую вилку, которую я ему дала, и покрутил ее в пальцах, – что у тебя нет магии. Что ты не луч немеркнущего света.

— Заткнись и ешь.

— Последние несколько дней показали, что я могу делать что-то одно.

Возможно, это было самое искреннее его признание за все время. Он мог замкнуться в себе и даже потерять аппетит, а мог открыться всему и сразу.

— Ешь, – настойчиво повторила я. – Иначе мы никогда не доберемся до маяка.

До маяка, а потом еще дальше, и дальше, и дальше. И он, наконец, сможет уйти.

Гарри начал есть.

— «Виселица», – вдруг сказал он.

— «Виселица»?

— Игра, в которую мы будем играть. Но чтобы было интереснее, заключим пари. Что-то подсказывает мне, что мои родственники – кто бы они ни были – товарищи азартные, и чем рискованнее ставки, тем лучше.

Я могла бы прямо сейчас рассказать ему о его семье, но он не хотел ничего знать.

Его мозг не позволял ему вспомнить.

— И что за пари?

— Я предлагаю следующее… – Он неторопливо прожевал еду. – У тебя три дня и неограниченное количество попыток отгадать мое слово. Фигурку повешенного я рисовать не буду, а вот пририсовывать к твоей голове по волоску за каждую ошибку очень даже можно. Если на третий день ты не отгадаешь слово, то расскажешь мне все про злую королеву.

Про мою мать.

Должно быть, по выражению моего лица стало понятно, что я не соглашусь на такие условия, потому что Гарри тут же предложил мне второй вариант.

— Или про свою потерю.

— Потерю?

— Про того, по кому ты скорбишь. Кого ты так отчаянно любила, – он снова перехватил мой взгляд. – Такие глаза бывают только у тех, кто кого-то потерял, Анна Слева Направо и Справа Налево.

Какие «такие»?Ничем не примечательные светло-карие глаза, которыми я настороженно смотрела на мир.

— А что получу я, если выиграю?

— Если? Я, конечно, восхищаюсь твоей уверенностью в себе, но ты зря надеешься.

— Вообще-то я разгадала все твои головоломки, – парировала я. А еще развернула все его бумажные фигурки, не порвав ни одного листа. Он бросал мне вызов, я его принимала и еще пока ни разу не проиграла.