Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 21 – Дженнифер Линн Барнс

Перед моими глазами снова и снова вставали ожоги Тоби Хоторна. Гарри. Я мысленно отгородилась от воспоминаний этим именем. Его зовут Гарри. Никому в этой комнате нет до него дела. Он никто.

— Что молчишь, Анна? Язык проглотила? – вдруг обратился ко мне Рори. Его голос сочился злобой и обидой: ведь я видела его слабым и униженным. Он не собирался прощать мне этого, особенно когда моя мать снова отчитала его.

Я не стала долго думать над ответом. Мне нужно было лишь убедить их, что я не предаю семью, секунда за секундой, день за днем.

— Это все-таки поминки. – Руни умели не только мстить, но и скорбеть. – Кэйли была… – я никак не могла подобрать нужных слов, но все-таки почти шепотом закончила: – У нее было большое сердце.

Моя сестра никогда бы не смогла держаться от остального мира на расстоянии. Она любила даже их, всех этих монстров.

— Когда Кэйли родилась, то сразу же принялась вопить во все горло, – моя мать тоже вспомнила про траур. – Она впервые улыбнулась, когда ей было пять недель, и не переставала улыбаться с тех самых пор.

Рори пристально посмотрел на меня и поднял свое пиво.

— За Кэйли!

Тост подхватили остальные, кто-то сунул мне в руку бутылку.

— За Кэйли, – прошептала я.

Через несколько часов, когда все уже были пьяны в стельку, мне удалось незаметно выйти из дома, в котором я выросла. И пока я шла по дорожке, внезапно поймала себя на мысли, что теперь, когда Кэйли больше нет, ничто уже не держит меня в Роквэй-Вотч. Ничто не может помешать мне сесть в машину и направиться на восток, навсегда покидая эти места. Я могла бы перевестись в любой другой колледж за тысячи миль отсюда, так далеко, что моя семья не стала бы даже разыскивать меня, посчитав это пустой тратой сил.

После смерти Кэйли никто, наверное, бы и не удивился. Мне оставалось лишь просто взять и уехать.

Тогда почему же я вернулась в свою квартиру? Почему я направилась прямиком в душ и дала волю слезам, а не выжимала в пол педаль газа своего «Доджа», убираясь к чертовой матери из этого городка? Почему после душа я оделась и отправилась обратно в лачугу?

К нему?

— Сами, смотрю, тоже набрались? – сказала я впустившему меня Джексону, от которого разило спиртом, как от ликеро-водочного завода.

— Ты же не хотела, чтобы Гарри пил, – Джексон пожал плечами. – Оставалось либо выпить самому, либо вылить.

Понятно, что выливать виски рыбак не хотел.

И, наверное, даже хорошо, что Джексон напился. Будь он трезвым, то непременно бы заметил красные пятна на моем лице и заплаканные глаза.

А вот Кэйли, даже когда плакала, оставалась красавицей.

Вскоре Джексон уже был в отключке. Гарри снова был без сознания. Я села на пол рядом с матрасом и стала размышлять о том, что узнала на поминках. Отец моего пациента, миллиардер, отправил в Роквэй-Вотч своих людей, чтобы эта история не обернулась скандалом. Передо мной открывалась отличная возможность сбросить со своих плеч этот тяжелый груз – всего-то надо было найти способ связаться с кем-то из них. И тотчас же дражайшего наследника доставят частным рейсом в какую-нибудь дорогущую частную клинику за тысячи километров отсюда, где моя семья его не достанет.

Тут я вспомнила о журналистах и представила себе заголовки на первых полосах после воскрешения Тоби Хоторна. «Станет ли кто-нибудь разбираться в твоей причастности к пожару? – думала я. – Ты тоже обвинишь во всем „проблемную“ девчонку?»