Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 119 – Дженнифер Линн Барнс

— Да так, всякие мелочи. – Я не отрываю взгляда от своей поделки и продолжаю работать над ней, чтобы занять руки. – Они снятся мне.

Джексон садится на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, но ничего не говорит.

— И мать. – Я заставляю себе поднять глаза и встретиться с тяжелым взглядом рыбака, который вытащил меня из океана и привел Анну спасти мне жизнь. – Я вспомнил свою мать.

Ее лицо. Ее голос. И стоит мне мысленно представить себе ее образ, как я вспоминаю, что именно она научила меня танцевать.

— Мать, значит, – произносит Джексон.

Я слабо киваю. На этом можно было бы и закончить разговор, но я никогда не знал, когда пора остановиться.

— Еще помню, что, когда у меня начались проблемы с зависимостью, мои родители заперли меня в комнате.

Каменная комната из моего сна могла быть реальной, а могла быть лишь плодом фантазий, вызванным моим подсознанием. Но я знаю – и знал с самого начала, – что, по крайней мере, одна часть моего сна реальна.

— На стенах был лабиринт.

На стенах. На потолке. На полу.

Джексон не спрашивает, что за родители станут запирать своего сына-наркомана в одиночестве, оставив один на один с ломкой.

— Ты нашел выход из лабиринта?

Я киваю и, чтобы занять руки, начинаю строить быстрее. Стекло. Эпоксидная смола. Деревянные квадраты. Трехмерная игра. Мысль медленно, как патока, растекается в моем сознании: «Как та, в которую меня учили играть с детства».

И в это же самое мгновение меня выбивает из реальности очередной волной воспоминаний.

Я снова в саду из своих снов.

– Похоже, ты все же не до конца утратил себя.

– Здравствуй, мама, – я чувствую, как двигаются мои губы, слышу собственный голос, но ощущение такое, что наблюдаю за всем происходящим со стороны. – Лабиринт –его рук дело, полагаю?

Его. Моего отца. Который обожает придумывать всякие маленькие испытания. Ее зовут Элис. А его…

Его зовут…

Я вырываю себя из воспоминаний, но ответ моей матери продолжает преследовать меня, эхом отдаваясь в каждом уголочке моего сознания: «Конечно, это дело рук твоего отца. Маловероятно, чтобы я додумалась до такого».

Я судорожно вздыхаю. Пальцы правой руки с такой силой сжимают стеклорез, что побелели костяшки. Джексон забирает его у меня.

— Несносный мальчишка.

Я не хотел прижиматься к нему. Не хотел опускать голову на подставленное плечо.

— Я спас тебе жизнь. Ты у меня в долгу, – тон Джексона кажется почти нежным. – И пора его вернуть.

— Чего ты хочешь? – спрашиваю я, но не поднимаю головы, а он не стряхивает меня со своего плеча.

— Обещание.

И я точно знаю, какого обещания он от меня ждет.

— Я уже обещал тебе, что не причиню ей боль, – я заставляю себя поднять голову и выпрямиться. – Когда придет время, я отпущу ее.

— Когда придет время, – говорит Джексон, вкладывая стеклорез обратно в мою руку, – держись за нее изо всех сил, сынок.

Анна уже давно должна была вернуться, но, с другой стороны, мне с лихвой хватило времени, чтобы подготовиться. Я жду ее внутри маяка, расстелив на полу одеяло и расставив по периметру комнаты свечи, которые сделал сам. Эпоксидная смола на моей шашечной доске еще не полностью высохла, но да ладно.

У нас мало времени.

Я наслаждаюсь выражением лица Анны, когда она окидывает комнату взглядом. В тридесятом царстве…