Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 113 – Дженнифер Линн Барнс

— Летучая Рыба^[24].

— Летучая Рыба? – Анна бросает на меня удивленный взгляд.

— Это, возможно, одно из самых крошечных созвездий южного неба.

— О, так, значит? – Анна встает и подходит к стене. К той самой трещине, которую я загадал. Она проводит по ней пальцем и дорисовывает созвездие. – Летучая Рыба.

Я широко ухмыляюсь.

— Твои знания о созвездиях не ограничиваются лишь теми, которые можно наблюдать отсюда. – Невозможно наслаждаться этим еще больше. – Отлично сыграно, Анна Слева Направо и Справа Налево.

И вот уже Анна рисует пальцем созвездия на моем голом плече.

Я мог бы лежать так – вот прямо так – вечно.

— Анна? – когда я произношу ее имя, она единственная Анна во всем мире. – Что ты думаешь про время?

— Про время? – Волосы падают ей на лицо, когда она склоняет голову набок.

— Это стрела, которая летит в одном направлении? Или волна, которая то поднимается, то опускается? Или это одновременно все, что происходило, будет происходить и происходит, но только нам не дано это осознать?

Анна не слишком любит рассуждения на отвлеченные темы и прочую лирику. Я даже жду, что она лишь посмеется над моим вопросом.

— Я думаю, что время относительно, – она не перестает меня удивлять.

— В сравнении с вечностью? Или со скоростью света? – спрашиваю я у нее.

Анна кладет голову мне на грудь и прислушивается к биению моего сердца.

— С вечностью.

В лачуге есть одна расшатанная половица. Я притворяюсь, что не знаю про нее, не знаю про то, что под этой доской спрятан металлический диск, похожий на монету.

Я притворяюсь, что этого кусочка металла никогда не существовало, а Анна никогда не вздрагивала.

Я притворяюсь, что в мире нет ничего, кроме нас.

Благодаря Джексону с каждым днем делать это становится все проще. Он все больше и больше времени проводит в море, а в те ночи, когда мы не выбираемся на маяк, спит в своей лодке. Мы с Анной почти не видимся с ним, а значит, Джексон не знает, насколько я близок к полному выздоровлению.

Это лишь вопрос нескольких дней.

— Готов к испытанию? – спрашивает меня Анна.

— Всегда готов!

— Поднимайся на матрас, а потом спускайся на пятнадцатую! – генералу Анне нравится отдавать приказы. Подозреваю, именно поэтому она так любит играть в «Доски на полу». Ну, и еще, пожалуй, из-за штрафов за каждую ошибку.

— А после пятнадцатой?

Каждая половица на полу имела свой номер. Это напоминало игру в «Пол – это лава» и прохождение полосы препятствий. Мне все еще было сложно сохранять равновесие и делать резкие движения, но мы с Анной пришли к молчаливому соглашению и притворялись, что я должен практиковаться еще больше.

— С пятнадцатой переходи на четырнадцатую, – отвечает Анна. Это будет легко. – С четырнадцатой на третью.

А вот тут мне уже придется чертовски постараться.

— С третьей на пятую, а потом на двадцать первую.

— С пятой на двадцать первую? – Для этого нужно будет взобраться на стол, перепрыгнуть на кухонную тумбу, а потом вернуться обратно – почти невыполнимая миссия.

Анна улыбается.

— А после двадцать первой переходи на шестнадцатую, потом на пятнадцатую, потом на четырнадцатую.

Эти маленькие шажки чаще всего самые сложные: непросто удерживать равновесие, передвигаясь по соседним доскам.

Но коварство Анны не знает границ.