Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 109 – Дженнифер Линн Барнс

В темноте я убираю волосы с лица Анны, стараясь не разбудить ее. Я мог бы остаться здесь навсегда: чувствовать ее близость, ощущать тепло ее тела, как свое собственное. Но я знаю, что уже не усну, и если Анна проснется, то мы снова растворимся друг в друге, а мне не хочется, чтобы она думала, будто мне от нее нужно только одно.

Я хочу всего. Я хочу отдать ей все – весь мир и все, что у меня есть.

Выходя из маяка, я открываю еще один факт о себе: я не просто тот, кто обожает пари и игры. Я создан для великих романтических жестов, когда либо пан, либо пропал.

Но сейчас возможностей у меня не так уж и много. Анна не из тех, кому просто дарят цветы, как и я не из тех, кто станет срывать их в темноте. Я из тех, кто пишет стихи-палиндромы большими буквами на песке.

Загоревшись этой идеей, я обхожу маяк. Луна освещает мне путь.

Когда я спускаюсь, в голове уже гудит от букв и слов. Мой мозг жадно подыскивает новые слова, новые формы. «Алела», «ищущи», «ада».

Это палиндромы. «Алела» от глагола «алеть», «ищущи» – деепричастие, «ада» получится, если просклонять слово «ад». И вот в моей голове они уже складываются в стих, первая и последняя строчки готовы.

Нужно придумать середину, но я не знаю, сколько у меня есть времени до того, когда Анна проснется. Пожалуй, придется отложить сочинительство, а пока придумать что-нибудь, что будет только нашим.

Моим и Анны.

Она выиграла в «Виселицу», но шифр так до сих пор и не разгадала. Я опускаюсь на четвереньки и начинаю чертить на песке буквы английского алфавита. Когда буква «Y» почти закончена, за моей спиной раздаются шаги.

Я поднимаю голову. Лунный свет отлично смотрится на Анне. И не скрывает выражение ее лица.

— Думала, я ушел, Анна Слева Направо и Справа Налево?

Она обхватывает себя руками.

— Пойдешь не в ту сторону, и тебя могут убить.

Я уже знаю, ктоможет это сделать. Осталось лишь выяснить почему. Я больше переживаю за нее, чем за себя.

— Я весь внимание. – Я встаю, стряхивая с рук песок.

— И что я должна сказать? Ответ или правду?

Чего я хочу больше? Чтобы Анна разгадала мой шифр или чтобы объяснила, почему мы оба в опасности? Джексон в моей голове предупреждает: «Ты еще ничего не знаешь».

— Что хочешь. – Какая-то часть меня не хочет ничего знать.

Анна опускается на колени, чтобы получше рассмотреть каждую букву. Я оцениваю проделанную работу: сплошь прямые линии, ни одного изгиба.

— Люди, которые переходят дорогу моей семье, обычно умирают, – чересчур спокойным голосом произносит она.

— Наркотики? – Я уже и так знаю ответ на этот вопрос. Давно уже подозревал это. А еще я знаю, что сам наркоман. Учитывая эти два факта, легко можно найти логическое объяснение тому, как я мог перейти дорогу ее семье. Но инстинкты подсказывают, что все не так просто, как кажется. – Но в моем случае… Это не бизнес.

Мне не хочется говорить об этом, но я сам предоставил ей право выбора. Я переложил ответственность на ее плечи, и теперь не мне закрывать дверь, которую она открыла.

— Это личное, – заключаю я. Да, это личное – то, как ты ненавидела меня с тех пор, как я открыл глаза.

— Это не вопрос, ты говоришь очень уверенно, – отозвалась Анна.

Мы с ней словно стояли на минном поле, и хватило бы одного неверного движения или легкого порыва ветра, чтобы нас разорвало на куски.