Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 108 – Дженнифер Линн Барнс

Анне нужно лишь сказать, что это никакое не притворство. Что это правда. Что то, что случилось прошлой ночью, больше никогда не повторится. Я жду, когда она скажет это. Или нечто подобное.

Я жду. Жду. И жду. Но мы все продолжаем идти через камни к маяку.

— Я думаю, тебе очень больно, – наконец, говорит Анна, – но ты притворяешься, что это не так.

Я дал ей шанс, но она им не воспользовалась. И да, она права – мне чертовски больно.

— Признаю себя виновным, мадам. Ударение на последнем слове.

— Это палиндром, – Анна первой доходит до маяка и прижимает ладонь к осыпающейся каменной стене. Я кладу свою ладонь рядом – еще одна возможность отгородиться от меня, ясно и четко дать понять, что сегодня ни один из нас не откроет дверь маяка.

Я жду.

И жду.

И жду.

И тут рука Анны медленно скользит по камню и накрывает мою ладонь. Она ничего не говорит, я ничего не делаю. Только наслаждаюсь ощущением ее руки поверх своей. Ее кожи на моей коже. Мне достаточно и одной ночи. Достаточно того, что я был тем, кто ей нужен.

Я не могу позволить себе хотеть большего. Надеяться на большее. Свет – опасная вещь для того, кто, как я, провел столько времени во мраке.

— Прошлой ночью ты не снял рубашку, – говорит Анна, и ее рука неуверенно поднимается к моей груди.

— Я хочу притвориться, что это приглашение.

— Может, это оно и есть?

Я сглатываю.

— «Может» и «да» – разные вещи. Без «да» я не буду даже надеяться.

Анна осторожно опускает ладонь на мою грудь, и я знаю, что сейчас она думает о моих шрамах. Под моей рубашкой нет ничего, чего бы она еще не видела, ее руки бесчисленное множество раз уже касались меня там.

Но сейчас все иначе.

Это другое.

— Покажешь мне? – спрашивает она, убирает руку с моей груди, открывает дверь маяка, и через секунду мы уже внутри.

В темноте я снимаю с себя рубашку и бросаю ее на пол. Анна протягивает обе руки, чтобы коснуться моих шрамов. Мои ожоги уже зажили настолько, насколько это вообще возможно, и несмотря на то, что исцеляющие руки Анны были первыми, что я узнал о ней, сейчас их прикосновение ощущается совершенно по-другому.

Прошлой ночью было только желание. Прошлой ночью была только потребность друг в друге. Но сегодня я тону в ее нежности. Ее пальцы медленно исследуют мои шрамы и здоровую кожу вокруг них.

— Это та часть, когда мы притворяемся, что я не чудовище?

Рука Анны замирает.

— Ты и правда так думаешь?

Что я чудовище? Да, я так думаю, хотя сам не до конца понимаю почему и поэтому не смогу ей объяснить. Вслух же я говорю:

— У менянет привычки врать.

— Может, у меня тоже. У меня тоже больше нет такой привычки. – Пальцы Анны продолжают легкими касаниями скользить по моей груди. – И может, шрамы – это всего лишь символ того, что ты выжил.

Ее рука поднимается к моему лицу, и тут на смену надежде приходит нечто куда более опасное.

У меня появляется вера. В нее. Во все это. В нас.

Я по-прежнему не говорю ей, что люблю ее, что, возможно, всегда любил, – по крайней мере, не такими словами.

— Я выжил только благодаря тебе.

Сон без сновидений проходит мгновенно. На раз-два, как удары наших сердец.

Анны.

И моего.

Я просыпаюсь первым, охваченный незнакомой радостью и предвкушением игры. Судя по темнеющим трещинам в стенах маяка, рассвет еще не наступил. Даже если сейчас глубокая ночь, уснуть больше не получится.