Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 104 – Дженнифер Линн Барнс

Я переношу вес с одной ноги на другую, и Анна притягивает меня к себе еще крепче. Ее спина упирается в стену маяка, мои пальцы по-прежнему в ее волосах, и каждый ее вздох пронзает мое тело, словно удар молнии. Я никогда ни в чем не нуждался так, как в ней. Но знать, что она нуждается во мне?

Что это из-за меня у нее сбивается дыхание…

Это потрясающе. Она потрясающая. И это…

— Это ошибка, – Анна слегка отстраняется и говорит прямо мне в губы: – Ты…

— Чудовище, – подсказываю я. Слова не имеют никакого значения, потому что ее рука ложится на мой затылок, и я снова начинаю ее целовать.

«Ты и Анна, – произносит голос Джексона в моей голове. – Это исключено».

— Да, – выдыхает Анна.

Да, я чудовище. Да, я здесь. И да, я весь к ее услугам. Она толкает меня и прижимает спиной к стене маяка. Боль, которую я чувствовал, теряется в ощущениях и эмоциях.

В ней.

— У меня нет достоинств, – шепчу я.

— Ни одного, – соглашается Анна.

Я нежно запрокидываю ее голову и покрываю поцелуями эту волевую челюсть.

— Ты ненавидишь меня.

Она ненавидит меня.

Ненавидит меня.

Ненавидит.

Когда Анна выгибает спину, я уже знаю – точно так же, как мое тело знает, что создано для нее, – что, если двери маяка не заперты, мы скоро окажемся внутри.

Я знаю: это все-таки случилось.

Я знаю: она мое начало и конец, и все, что между ними.

Я стою на четвереньках в каменной комнате, но меня не трясет. Нет тошноты, нет голоса, говорящего мне, что я его разочаровываю.

Я могу встать на ноги. Я могу видеть.

Линии на стенах, которые раньше расплывались, теперь четко проступают у меня перед глазами. Я вижу лабиринт, он повсюду. У меня кружится голова. Как вообще возможно было создать такое?

Но тут пробуждаются мои инстинкты и нашептывают мне: «Ищи начало. Ищи конец».

Моя грудь поднимается и опускается в такт ровному дыханию. Мое тело теплое – нет ни жара, ни озноба. Я осматриваю части лабиринта на стенах, затем на потолке и на полу. В итоге я нахожу три зазора, три просвета – три возможных отправных точки. На то, чтобы найти центр лабиринта, уходит куда больше времени, но, наконец, на низком потолке, до которого можно дотянутся пальцами, мне удается отыскать маленькую звезду.

– Центр лабиринта, – говорю я вслух. – Три начальных точки. Одна конечная.

Осталось лишь найти путь.

Я просыпаюсь. Анна лежит у меня под боком, и моя грудь поднимается и опускается в такт с ее. Она ворочается во сне и прижимается щекой к моей груди. Когда мы зашли внутрь, я предоставил ей самой решать, снимать с меня рубашку или нет, и она ее оставила. Но когда голова Анны лежит у меня на груди, тонкая ткань этой одолженной рубашки кажется совершенно незаметной.

Я ощущаю боль и ломоту во всем теле. Вот что бывает, когда отказываешься признавать свои лимиты. Мое тело говорит, что я зашел слишком далеко. У меня совершенно не осталось сил, но это не имеет никакого значения, когда она рядом.

Анна рядом. Мы вместе. Ее голова покоится на моей груди, и я думаю только об одном: это все-таки случилось. Я далеко не дурак и не смею даже надеяться, что то, что произошло между нами, может когда-нибудь повториться. Эта ночь, этот момент, когда я обнимаю ее, словно стараясь защитить от всего мира…

Больше ничего не имеет значения.

И этого мне достаточно, даже более чем. Я и мечтать об этом не смел: о тепле наших тел, о том, что когда-нибудь, пусть даже один-единственный раз в жизни, она будет нуждаться во мне и я отдам ей все, что у меня есть.