Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 140 – Юй Сы

Тихий смешок раздался в комнате.

— Сколько тебе лет?

— А тебе? – Се Юньци гневно развернулся, смотря прямо на этого паршивого даоса. – Сколько тебе лет, Мо Хэ? Почему ты ведешь себя так, будто геройствовать тебе еще по возрасту? Не кажется ли тебе, что ты староват для этого? Дряхлый старикан, который только и умеет, что брюзжать и копить серебро, потому что новое ханьфу себе позволить не может! Великий даочжан Сюаньи, спаситель праведного мира – как же! Да тебе Вэньвэнь штопает рубаху по десять раз, а верхний халат подарен Лу Уюэ. И при этом нос крутишь от плохого чая – не кажется ли тебе, что ты слишком привередлив? Это же просто какие-то листья! Черепаха, которая три века пряталась, а теперь решила поиграть в героя? Собирай свои жалкие старые кости и проваливай через Багровую скалу, дай молодым разобраться друг с другом!

Мо Хэ молча взирал на него, не перебивая, будто давал выговориться. Это сдержанное поведение только сильнее вывело Се Юньци из себя. Тяжело дыша, он сделал шаг к даосу, потом отшатнулся и поднял руку со шкатулкой, чтобы швырнуть ее в Мо Хэ.

— А что, если я уничтожу эту дрянную пилюлю прямо сейчас? – На второй ладони Се Юньци вспыхнул красный огонь. – Плевать мне на Чэньси и праведный мир, почему я должен помогать им – и такой ценой?! Ты так решил очистить мое имя и объединить людей и демонов? Я тебе скажу: ничего не выйдет, Мо Хэ! Я не хочу исполнять пророчество!

— Но ты все еще хочешь трон Владыки демонов? – спросил его Мо Хэ.

— Закрой свой рот! – проревел Се Юньци, будто Мо Хэ наступил на его больную мозоль. От крика, казалось, задрожали сами стены павильона, и тени сгустились вокруг фигуры демона. – Ты думаешь, что это для меня важнее всего? Почему ты делаешь вид, что ничего не понимаешь? Тупая черепаха!

Мо Хэ невозмутимо улыбнулся. Он сидел на кровати и смотрел в глаза Се Юньци, а тот тяжело дышал, пытаясь подавить злобу. Беспомощность и бессильная ярость бушевали в его душе. Он чувствовал, что все его слова бесполезны, и от этого злился еще больше. Но не мог же он просто ударить Мо Хэ, чтобы выбить эти мысли из его головы?

После долгого молчания Мо Хэ заговорил. Тон его был размеренным и спокойным, словно он давно готовил эти слова, и вот представился шанс их произнести:

— Когда я был молод, то преследовал высокие идеалы. Мне казалось, что быть заклинателем – это не просто стремиться к вознесению, но и помогать людям. Затем… когда был примерно в твоем возрасте, я разочаровался в мире заклинателей и решил пойти своим путем. Я дал обещание своему чжицзи, что позволю демонам в Огненной пустоши сформировать свое Дао. Я установил границу и запретил ее пересекать. Наивно считал, что так я выполню обещание и отдам свои долги – и ему, и праведному миру. Выбрал безопасный срединный путь и даже перестал причинять вред живым существам, а потому изучил буддийские сутры, формации и иные способы умиротворения духов. Я пытался помочь и оплатить кровавые долги… Но я ошибся. Оказалось, что, даже находясь вне праведного мира, я все равно остаюсь в долгу перед ним. Сколько жизней было потеряно из-за моей нерешительности? Сколько ошибок я совершил, пытаясь все исправить? Смешно – все мои идеалы, все убеждения оказались ложью. В конечном счете все, что я делал последние триста лет, – это жалел себя. Разве не глупо? Если, кроме этого, у меня больше ничего нет, то зачем такая жизнь?