Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 142 – Юй Сы

Бессильная ярость заставляла сердце демона биться неровно, и ему показалось, что у него скоро начнется искажение ци. Он рявкнул:

— А ты подумал, что буду чувствовать я? Когда ты умрешь, отдав всего себя на растерзание демонам и положив жизнь на защиту праведного мира? Что буду чувствовать я, приняв твое ядро в знак смирения! Ты знаешь, что под коленями мужчины золото? Ты встаешь на колени, чтобы разжалобить меня? Но есть ли в твоем сердце хоть капля сострадания ко мне? Бессердечный даочжан Сюаньи! Люди говорят, что ты добродетелен, точно Будда, но ты бесконечно жесток к себе – и ко мне.

Мо Хэ слабо приподнял уголки губ, и его лицо сейчас показалось Се Юньци таким смиренным и одухотворенным, что, стоя на коленях, даос походил на бессмертного, поверженного с Небес. Прекрасный, измученный и павший.

Се Юньци до боли стиснул зубы, а глаза почему-то начало печь.

— Есть ли хоть что-то в твоей жизни, чем ты по-настоящему дорожишь? Что ты хотел бы защитить любой ценой? Я никогда не задумывался об этом, потому что после гибели моей семьи у меня никогда такого не было. Ты настолько равнодушный человек, бессердечный и холодный, так почему рвешься пожертвовать собой ради мира? Кем ты себя возомнил?

Губы Мо Хэ дрогнули, но он не нашелся с ответом. Тогда Се Юньци тяжело бухнулся на колени рядом с ним и крепко обнял Мо Хэ, будто удав, обернувшийся вокруг своей жертвы. Зарывшись в плечо даоса, Се Юньци с содроганием заметил, каким тот стал худым и слабым. Будто огарок свечи на ветру.

— Тогда я сделаю это за тебя, – глухо проговорил он, наконец спрятавшись от пронзительного взгляда Мо Хэ. – Я буду дорожить тобой и защищу твой мир, твой орден и тебя. Но ты обязан дождаться меня и отблагодарить. Обязан, слышишь? Дорожи своей жизнью, как дорожишь этим проклятым миром.

Мо Хэ открыл рот, но слова не шли. Вся решимость и обреченность, что он чувствовал все эти годы, разом схлынули, оставив только тихую боль в глубине сердца. Чужое тело было слишком настоящим, чужие руки – такими крепкими, что, даже будь он на пике могущества, не смог бы отцепить от себя этого молодого демона.

Мо Хэ запрокинул голову к потолку, покорно позволяя обнимать себя. В конце концов он выбрал освободиться от боли и страданий, сомнений и оков, но кто-то продолжал цепляться за него столь отчаянно и смело, будто не представлял жизни без него. Кто-то заливал его старый халат слезами, думая, что Мо Хэ не чувствует. Кто-то отказался от своих устремлений, мести и даже гордости, опустившись рядом с ним на колени.

Кто-то зачем-то глупо пытался удержать его в этом бренном мире.

По щеке Мо Хэ тихо скользнула слеза и исчезла в волосах на виске.

Он всегда считал, что встречам и расставаниям смысл придают люди, как и тем, кого они встречают. Не будь у людей чувств – и каждая встреча была бы похожа на случайную, мимолетную, ничего не оставляющую в памяти и сердце. В жизни Мо Хэ было немало судьбоносных встреч и расставаний, и он пообещал себе поставить точку. Но жизнь снова и снова выбирала за него.

* * *

До падения защитного барьера оставалось всего ничего, и Се Юньци явственно ощущал, как время утекает сквозь пальцы. Поэтому первым делом, когда один паршивый даос согласился с его планом, он связался с Сяо Шэ, который, должно быть, позабыл, как выглядит его хозяин, и совсем распустился. В поверхности духовного кристалла долго не появлялось его мужественное лицо, и Се Юньци, и так не отличавшийся терпением, рявкнул, как только кристалл засветился: