Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 141 – Юй Сы

Се Юньци чувствовал, как невидимая рука сжала его горло. Он с трудом выдавил:

— А как же Вэньвэнь?

Мо Хэ сделал паузу, и взгляд его смягчился.

— Моя малышка, моя А-Вэнь… Но она уже выросла и стала такой самостоятельной. Теперь она знает правду о своем происхождении и знает, что ее семья жива. Я зря так долго скрывал от нее прошлое – все из-за моей эгоистичности, моего нежелания снова оставаться одному. Теперь же она сможет воссоединиться с кланом Су. Она справится и без такого бесполезного и жалеющего себя Учителя, который так и не смог дать ей ничего, кроме сожалений. Сильные люди говорят, что ни о чем не жалеют. Но я жалею – столь о многом, что, представься мне шанс, я бы изменил все. А быть может, я бы просто покончил с собой еще давно, чтобы не видеть всего этого.

Эти слова привели Се Юньци в ужас. Сколько бы испытаний ни подкидывала ему самому жизнь, он никогда не задумывался о самоубийстве и не жалел о своих поступках. И он вдруг осознал, что темнота души Мо Хэ намного глубже, чем юноша думал, что этот спокойный взгляд и бездонное тихое море в глазах – не следствие преодоленных бурь и тревог, а результат лишь усталости от самой жизни, обремененности ответственностью, что пытались навязать Мо Хэ окружающие. Может, поэтому он с такой легкостью для скупца пообещал последнее, что у него было, Юньци – свою жизнь.

Се Юньци крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в плоть.

— Почему я?

Мо Хэ поднял на него глаза, окинул взглядом и опустил ресницы.

— Ты… я всегда верил, что мир не черно-белый, что демоны – не зло во плоти, а яо могут спокойно сосуществовать с людьми. Шаньцзю тоже в это верил и умер за это. Можно сказать, – усмехнулся даос, – я просто иду его же путем.

— И теперь ты станешь мучеником и сделаешь убийцей меня? Какой же ты бессердечный и черствый человек, – выплюнул Се Юньци сквозь зубы.

Мо Хэ не ответил, лишь поджал губы, не отрицая этого.

Наконец он медленно поднялся, взмахнул полами халата и изящно опустился на колени перед Се Юньци. Тот так оторопел, что забыл, как дышать, а ци в его меридианах взметнулась, и глаза налились кровью. Великий даочжан Сюаньи вот так просто опустился перед ним на колени.

— Се Юньци, я не смогу выйти на бой, потому что мое тело на грани. Поэтому умоляю тебя забрать мое золотое ядро и взамен спасти Чэньси от демонов.

Никогда в жизни никто не умолял Се Юньци вот так убить себя. Когда-то, два года назад, Третий господин хвастался перед слугами, что легко одолеет даоса и заставит молить о смерти. Что он будет его пытать, а потом вырвет золотое ядро и оставит умирать. Да, заклинатель мог выжить без золотого ядра, – но разве оставил бы злобный демон, наместник востока, его в живых?

Прошло всего два года – миг для совершенствующегося, – а позиция Се Юньци полярно изменилась. Состояние Мо Хэ доказывало, что извлечение ядра, даже самое аккуратное и бережное, тут же развеет в прах его тело. Разъедающий душу порошок без сдерживания ци уничтожит кости и плоть даоса. И Мо Хэ, и Се Юньци, и, конечно, Лу Уюэ это понимали. Даос предлагал себя в качестве эдакой «печи для совершенствования», дабы погибнуть за праведный мир и отпустить свою душу на покой. Сразиться сам он больше не мог и решил возложить эту ответственность на Се Юньци.