Книга В черной краске становишься черным. Том 3, страница 139 – Юй Сы

— Но ведь нас родилось четверо, это мог стать любой из нас, – хрипло проговорил юноша. – Почему я?

Мо Хэ слабо и горько улыбнулся.

— Кто знает? Человеческая судьба связана с Небесами. Я и сам лишь недавно понял, что человек слишком мал, чтобы идти против судьбы.

— Чушь! – процедил Лу Уюэ. – Если бы ты верил в судьбу, то не боролся бы с ядом столько времени. Если бы я верил в судьбу, то давно бы умер! Синьчжи, прекращай морочить мне голову. Я вижу, к чему ты ведешь: что пилюлю должен проглотить демон, чтобы сформировать двойное ядро. И ты веришь, что таким образом он победит. Но как иньская пилюля поможет его демоническому ядру? Синьчжи!

Се Юньци наконец тоже осознал изъян в этом плане. Пусть сам он был не против прорвать оковы демонической сути и стать первым яо, способным вознестись, при сложении иньской энергии и демонического ядра вряд ли что-то получится. Его тело больше не отвергало светлую ци благодаря двойному совершенствованию с Мо Хэ, а с помощью пилюли он теоретически мог запереть янскую энергию в ядре. Но где взять столько светлой ци, чтобы можно было бы противопоставить ее демонической энергии и создать хрупкий баланс? Только если…

Се Юньци вдруг в ужасе отшатнулся, во все глаза глядя на Мо Хэ.

— Нет, – выпалил он. – Нет! Гуй тебя раздери, треклятый черепаший даос!

Лу Уюэ обернулся на него, затем посмотрел на Мо Хэ и тоже что-то понял. Он открыл рот и прижал к нему ладонь, будто не мог поверить в эту догадку.

Мо Хэ продолжал неподвижно сидеть на кровати, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Этот достопочтенный не для того столько сделал, чтобы… чтобы… – Се Юньци потерял дар речи, не в силах поверить, что весь его путь вел сюда. Страх и обида взметнулись в душе, а Лу Уюэ между тем стиснул кулаки.

— Вот как ты решил, – тихо проговорил лекарь, глядя на своего старинного друга. – Ты изначально так и задумывал. Узнав о гибели Вэнь Цзеши, я, признаюсь, обрадовался, что ты наконец отбросишь эти мысли, но… Если таков твой выбор, то, видимо, ничто больше не сможет тебя переубедить.

Легкая самоуничижительная улыбка появилась на губах Мо Хэ.

— Спасибо за помощь, мой добрый друг, – проговорил он.

Лу Уюэ возвел глаза к потолку, и в них блеснули слезы. Явно сдерживая себя, он вдруг опустился на колени и трижды поклонился Мо Хэ.

Затем Лу Уюэ поднялся, отряхнул полы халата и сказал:

— Дружба с тобой была для меня честью, Синьчжи.

Затем, больше ничего не добавив, он стремительно вышел из комнаты, в кои-то веки не споткнувшись и ничего не сбив, и захлопнул дверь. Тонкий слух Се Юньци уловил сдавленные всхлипы по ту сторону и удаляющиеся шаги.

В комнате воцарилась мрачная тишина. Ни пение птиц, ни скрип деревьев не нарушали ее, будто все вокруг замерло. Лишь прерывистое дыхание Се Юньци раздавалось в комнате.

— Юньци, – после долгой паузы проговорил Мо Хэ.

Се Юньци молчал, не в силах посмотреть на даоса. Взгляд юноши устремился за окно, где царила непроницаемая тьма, несмотря на раннее время.

— Юньци, взгляни на меня, – повторил проклятый даос, и сердце Се Юньци, о котором он никогда не вспоминал, кольнуло болью.

— Не хочу, – резко отозвался он, будто обиженный ребенок. Пальцы сжимали шкатулку, которая была ледяной на ощупь, и он со злости чуть не швырнул ее на пол, но сдержался.