Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 83 – Джек из тени

Для ракеты, наводящейся по тепловому следу, горячее тело дракона было идеальной мишенью. Низколетящей, тихоходной и контрастной на фоне холодного неба. У твари не было ни шанса. Первая ракета настигла дракона, ударив точно в основание крыла. Взрыв оторвал конечность, заставив ящера кувыркнуться в воздухе. Но он ещё был жив. Вторая ракета, выпущенная для гарантии, вошла ему прямо в брюхо.

Небо на мгновение озарилось яркой вспышкой. Разорванная на куски туша дракона и его всадника огненным дождём посыпалась на землю, усеивая поле боя дымящимися ошмётками. Атака толкинистов захлебнулась. Ушастые, ещё минуту назад яростно штурмовавшие окопы, замерли, с ужасом глядя в небо, где только что бесславно погибли их крылатые воины.

Противник покатился назад. Это было уже не тактическое отступление, а паническое, беспорядочное бегство. Толкинисты, бросая оружие, раненых и знамёна, просто развернулись и побежали в сторону спасительного леса. Офицеры пытались остановить бегущих, кричали, рубили мечами тех, кто подворачивался под руку, но остановить эту лавину страха было уже невозможно.

Короткие прицельные очереди провожали незваных гостей домой. Никто не собирался преследовать врага в лесу, это было бы самоубийством. Но те, кто не успел добежать до кромки деревьев, получили свою пулю в спину. Поле боя, и без того усеянное трупами, покрылось новыми телами.

Когда последний ушастый скрылся в чаще, снова наступила тишина. Горькой, оплаченной десятками жизней, но победы. Бойцы, шатаясь от усталости, выходили из окопов, прислонялись к горячей броне машин, закуривали, просто смотрели на поле перед собой, пытаясь осознать, что они выжили.

Картина была жуткой. Земля на сотни метров перед лагерем была перепахана взрывами, пропитана кровью и усеяна тысячами трупов. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом горелого мяса и пороха.

Но особой радости не наблюдалось. Да, они отбились. Да, они нанесли врагу чудовищные потери. Но какой ценой?

Ланцет и его медики метались по лагерю, как призраки. Раненых было слишком много. Женщины, выбравшись из укрытий, быстро натягивали новые палатки, которые тут же были забиты стонущими, истекающими кровью людьми.

Но самой страшной была другая сводка, та, которую прапорщик Сидоренко, отвечавший за боепитание, положил на импровизированный стол перед майором Романовским. Цифры в этой бумажке были страшнее любых драконов и магов.

— Товарищ майор, — голос прапорщика, обычно зычный и уверенный, сейчас был тихим и каким-то виноватым. — Еще пара один такой накат и все, мы пустые.

Романовский молча смотрел на цифры. Они не просто пугали, они выносили приговор, тонко намекая, что рано или поздно придется отбиваться штык-ножами и сапёрными лопатками. А против многотысячной армии это было бесполезно. Всего лишь вопрос времени, когда ушастые оправятся от поражения.

Прогноз сбылся быстрее, чем кто-либо рассчитывали, спустя всего два дня относительного затишья. За эти двое суток толкинисты, похоже, зализали раны и сменили тактику. Они больше не лезли в лобовые атаки. Начались изматывающие, беспокоящие набеги.

Ночью группы лучников подбирались на предельную дистанцию и выпускали по лагерю несколько залпов огненными или ледяными стрелами, после чего тут же растворялись в темноте. Днём их снайперы, укрывшись на верхушках деревьев, пытались выцеливать часовых. Расход боеприпасов у армейцев был минимальным, стреляли только наверняка, когда цель была в пределах гарантированного поражения. Но постоянное напряжение выматывало. Люди почти не спали, дёргались от каждого шороха, нервы были натянуты до предела.