Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 64 – Джек из тени

Корнев стоял рядом со своей БМП, и его реакция была иной, внутри не было паники, пустота, которая всегда приходила в моменты наивысшего напряжения, сейчас разлилась по венам, замораживая страх. Его мозг, словно бездушный компьютер, уже начал анализировать новую диспозицию. Итак: группировка численностью около полутысячи человек, ограниченный боекомплект, который теперь невозможно пополнить. Минимальные запасы продовольствия и ГСМ, прошедшие с колонной снабжения. Почти три сотни спасённых гражданских, сплошняком женщины, находящиеся на грани нервного срыва. И всё это в абсолютно чужом мире, где местные аборигены только что получили вескую причину ненавидеть их еще больше. Расклад, прямо скажем, паршивый, с любой точки зрения.

— Ну, приехали, — глухо произнёс Леший, подошедший к нему сзади. Взводный вынул из пачки последнюю сигарету, повертел её в грязных пальцах и, так и не закурив, скомкал и бросил под ноги. Курить расхотелось. — Дверь закрылась, билетов на выход больше не продают.

— И что теперь, командир? — рядом нарисовался Казанова. Его обычная развязность испарилась без следа. Лицо было бледным, а в глазах виднелась откровенная растерянность. — Всё? Будем тут, как Робинзоны, бананы с пальм собирать? Только тут вместо пальм какие-то ёлки-мутанты, а вместо обезьян ушастые пи… сы с ледяными стрелами.

Корнев медленно повернул к нему голову. Взгляд старлея был абсолютно спокойным, почти безжизненным. И от этого спокойствия Казанове стало ещё страшнее.

— Отставить панику, — ровным голосом произнёс Барон. — Ты в армии, а не в кружке выживальщиков. Паника, это последнее, чем мы здесь будем заниматься. Первым делом закрепиться и посчитать, что у нас осталось. А потом будем думать.

Эта холодная, почти механическая уверенность командира подействовала на окружающих бойцов как ушат ледяной воды. Паника заразительна, но и спокойствие, особенно такое, на грани патологии, тоже передаётся. Разведчики, стоявшие рядом, переглянулись, и ушуршали к своим машинам усталой походкой.

Оцепенение, сковавшее сводную группу, начало спадать. Люди, словно очнувшись от гипноза, задвигались. Медики, матерясь сквозь зубы, сновали между ранеными, затягивая повязки и вкалывая обезболивающее. Водитель, выпавший из разрезанного «Урала», пришёл в себя и теперь сидел на земле, тупо раскачиваясь взад-вперёд и обхватив голову руками. Ланцет подошёл к нему, что-то тихо сказал и вколол шприц-тюбик. Парень тут же обмяк, его глаза осоловело уставились в одну точку.

Женщины, которых мотострелки отбили у конвоиров, тоже начали осознавать произошедшее. С разных сторон этого женского батальона послышались всхлипы и плач.

— Кто-нибудь, успокойте дамочек! — рявкнул майор Сорокин, спрыгивая с брони БМП. — Сейчас на этот рёв вся местная фауна сбежится!

Первым буквально из воздуха появился Казанова, начав что-то втолковывать особо громко подвывающей мадам. Вскоре безудержные крики ревущих белуг потихоньку начали затихать.

Но самое страшное зрелище представляли собой остатки лагеря толкинистов. Теперь, когда бой стих, можно было рассмотреть всё в деталях. Это был не просто временный бивак, а хорошо организованный, почти стационарный лагерь. Тут были и кузницы, где на переносных горнах ковали наконечники для стрел, и загоны для волков, в которых валялись обглоданные кости каких-то крупных животных, и даже нечто вроде алтаря, сложенного из чёрных, оплавленных камней. Ушастые твари собирались здесь обосноваться надолго.