Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 43 – Джек из тени

Дизеля ревели, унося выживших в относительную безопасность, а за их спинами догорал город, прощаясь с привычной, скучной реальностью.

Два часа в обычной, гражданской жизни, за это время можно было успеть съездить в торговый центр, посмотреть часть футбольного матча или тупо проспать, наверстывая упущенное за рабочей неделей. В нынешних реалиях эти два часа, щедро отсыпанные комбригом с барского плеча, казались непозволительной, почти кощунственной роскошью. Роскошью, за которую, как инстинктивно чувствовал каждый боец разведроты, им придётся заплатить с процентами. Кровью, потом и вырванными с мясом нервами.

Колонна втянулась на территорию бригады, как измотанный, раненый зверь, добравшийся до своего логова. За бетонным забором, под защитой развернутых зенитных установок и многочисленных патрулей, царил свой, отдельный мир. Мир, который отчаянно пытался сохранить видимость привычного армейского порядка посреди рушащейся вселенной.

Спасённые гражданские, вываливаясь из душных салонов автобусов и с брони БТРов, тут же попадали в цепкие руки военных медиков, развернувших прямо на плацу импровизированный фильтрационный пункт. Женщины плакали, дети, наоборот, затихли, глядя на суетящихся солдат огромными глазами. Мужики, ещё недавно трясшиеся от страха на крышах бронемашин, пытаясь сохранить остатки достоинства, закуривали, спрашивали у патрульных, что происходит, но в ответ получали лишь короткое: «Без паники, ситуация под контролем». Ложь была настолько очевидной, что от неё хотелось блевать.

Разведроту от этого балагана оттёрли сразу. Никто не лез к ним с расспросами и благодарностями. Бойцы Корнева выглядели так, что приближаться к ним без веской причины было попросту страшно. Грязные, пропахшие порохом и чужой кровью, и уставшими глазами.

— Время пошло, — вздохнув, сказал Корнев своим парням, спрыгивая с брони. Голос был хриплым, сорванным от команд в рацию. — АКБ на зарядку, затем в столовую, потом за БК. Через два часа построение, кто опоздает, побежит за колонной пешком.

Разведку не нужно было подгонять, солдаты молча двинулись выполнять приказ. В столовой, развёрнутой в одной из казарм, им налили в тарелки горячий борщ и навалили по две порции гречки с тушёнкой. Никто не разговаривал, каждый был погружён в свои мысли, переваривая не только пищу, но и события последних часов.

Казанова, обычно не затыкающийся ни на секунду, сидел, уставившись в одну точку, и механически отправлял в рот ложку за ложкой. Его вечная пижонская ухмылка куда-то испарилась, оставив на лице лишь усталость. Леший сосредоточенно крошил в борщ чёрный хлеб, превращая его в густую кашицу. Только так, по его мнению, можно было заглушить привкус адреналина, который до сих пор стоял в горле. Ланцет вообще не притронулся к еде. Медик сидел в углу, пил обжигающий чай из железной кружки и смотрел на свои руки. Пальцы, обычно твёрдые и уверенные, как у хирурга, сейчас мелко, почти незаметно подрагивали.

После столовой оружейка, чистка оружия — лучшее успокоительное. Разбирая и собирая автомат, вдыхая знакомый, успокаивающий запах оружейной смазки, ты возвращался в понятный, логичный мир, где есть только механика, сталь и чёткий алгоритм действий. Корнев чистил свой калаш с остервенением, выдраивая ветошью каждую деталь, каждый паз, словно пытался соскоблить с металла не только нагар, но и налипшую грязь этого безумного дня.