Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 46 – Джек из тени

— Ромка, напарник наш, ему стрела в грудь прилетела. Он даже не закричал, просто замер, покрылся инеем, как статуя, и рассыпался в пыль. В ледяную пыль, понимаешь⁈

Ланцет, закончивший перевязку, подошёл и без разговоров вколол сержанту успокоительное из шприц-тюбика. Тот дёрнулся, но почти сразу обмяк, дрожь прекратилась. Корнев слушал, и в его голове холодная машина аналитики складывала разрозненные куски в единую картину. Точно не десант, иначе бы все это скачущее стало заметили бы со спутников, да и на радарах что-то да засветилось бы.

— Что потом? — спросил старлей у второго патрульного.

— Мы на машине рванули, они по нам из луков. Прошили у «бобика» движок насквозь, мы выпрыгнули считай на ходу, и в лес ушли. Они за нами не погнались, зато по красоте начали шмалять из луков, будто мы кабанчики. Потом долбаные лучники на нас забили и ушли за остальными в город.

Корнев кивнул, картина прояснялась.

— База, я Барон, — сказал старлей в рацию. — Получена новая вводная. Противник вошел в город ориентировочно из лесного массива в квадрате семь-четыре-девять. Причем сразу основной массой и ножками, есть свидетели.

В ответ из штаба донеслось лишь удивлённое хрюканье и треск помех. Видимо, там эту информацию ещё долго будут переваривать.

— Леший, твоя группа вперёд, дистанция двести метров. Искать любые аномалии, изменения в ландшафте, странные следы, всё, что не вписывается в картину обычного леса. Двигаемся медленно, уши и глаза на максимум.

Взводный молча кивнул, махнул рукой своим бойцам, и они, словно призраки, растворились в густом подлеске.

— Колонна, за мной, пушки наготове. Смотрит на деревья, ушастые довольно прыткие.

Стальной змей из бронетехники и пехоты медленно, с лязгом и хрустом, вполз в лес. Корнев шёл рядом с головной БМП, всматриваясь в каждую тень. Лес принял их в свои холодные объятия. Едва колонна углубилась на сотню метров, как мир изменился. Яркий дневной свет, и без того скудный под низким сибирским небом, здесь превратился в мутный, зеленоватый полумрак. Огромные вековые сосны и ели смыкались над головой, образуя плотный, почти непроницаемый купол из переплетённых ветвей и пожелтевшей хвои. Рокот дизелей, обычно разносившийся на километры, здесь тонул в мягком ковре из мха и опавших иголок, превращаясь в приглушённое, утробное урчание.

Тяжёлая техника, бывшая грозной силой на открытых пространствах города, здесь сразу потеряла большую часть своего преимущества. Маневренность упала до нуля. БМП и БТРы, словно неуклюжие бегемоты, протискивались между стволами деревьев, цепляя бронёй низко висящие ветви и скребя бортами о шершавую кору. Механикам приходилось выжимать из своих машин всё, на что они были способны, ювелирно огибая поваленные стволы и широкие, затянутые ряской воронки, происхождение которых было абсолютно непонятно.

Разведчики и мотострелки рассыпались по обе стороны от медленно ползущей колонны, двигаясь широкой, разреженной цепью. Они шли, постоянно контролируя сектора. Атмосфера давила на нервы, тишина была неестественной. Не пели птицы, не стрекотали насекомые. Только хруст веток под берцами да монотонный гул моторов.

— Барон, я Казанова. Связь снова начинает плыть, — раздался в гарнитуре искажённый голос. — Помехи усиливаются с каждым метром. Какая-то херня эфир забивает напрочь. Лешего слышу уже с провалами.