Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 17 – Джек из тени

Тяжелые стальные ворота части содрогались под напором обезумевшей человеческой массы. Это был пульсирующий организм, движимый исключительно животным инстинктом выживания. Люди кричали, плакали, тянули руки сквозь прутья решётки. Женщины прижимали к себе перепачканных детей, мужчины с безумными глазами пытались перелезть через колючую проволоку-«егозу», раздирая руки в кровь и не обращая внимания на боль.

Бойцы военной полиции, выстроившись цепью за воротами, растерянно отталкивали лезущих гражданских прикладами автоматов. Кто-то из молодых сержантов с перепугу дал короткую очередь трассерами в серое небо, но звук выстрелов просто утонул во всеобщем вое, толпа даже не дрогнула. Им было плевать на пули. То, от чего они бежали, пугало их куда сильнее вооруженных солдат.

Лёха вклинился в строй полицейских, грубо отодвинув плечом какого-то опешившего прапорщика.

— Отставить стрельбу! — рявкнул старлей ледяным голосом, перекрывая гвалт. — Ворота приоткрыть на метр! Запускать по десять человек, фильтровать на площадке! Медиков сюда, живо!

Его уверенность подействовала на солдат как холодный душ. Механизм заскрежетал, створка ворот лязгнула, образуя узкую щель. В неё тут же хлынули первые спасшиеся, падая на асфальт, задыхаясь от кашля и слёз.

Корнев выцепил взглядом из толпы здорового мужика в изодранной форме бойца ОМОНа. Левый рукав его куртки отсутствовал напрочь, а рука представляла собой жуткое месиво из лопнувших волдырей и обугленного мяса. Мужик сидел на бордюре, раскачиваясь из стороны в сторону, и тупо смотрел в одну точку пустыми глазами.

Старлей подошёл к нему, присел на корточки и жёстко, без церемоний взял за здоровое плечо, встряхивая.

— Слышь, братишка. Приди в себя. Кто там? Сколько их?

Омоновец медленно перевёл на него расфокусированный взгляд. Его губы задрожали.

— Щиты… у них долбанные щиты… — прохрипел он, сплёвывая густую слюну. — Мы по ним из «кедров», из калашей… А пули просто останавливаются в воздухе. Как в киселе вязнут и осыпаются. А потом этот ублюдок… высокий такой, блондин… он просто руку поднял.

Мужик посмотрел на свою сожжённую конечность, и его затрясло в крупной дрожи.

— Из руки огонь, как из огнемёта, сука, только без баллонов! Прямо по «Тигру» нашему долбанул, металл стекать начал! Я еле выпрыгнуть успел.

Рядом, скрипя ботинками по битому стеклу, материализовался Ланцет. Ротный медик уже натягивал резиновые перчатки, деловито осматривая прибывших пациентов. Лицо у него было донельзя мрачное.

— Барон, подойди-ка сюда, — позвал он, не отрываясь от осмотра лежащего на носилках молодого патрульного полицейского. Парень был мёртв, его стеклянные глаза смотрели в сибирское небо. — Ты когда-нибудь такую херню видел?

Корнев подошёл ближе. Из груди убитого мента торчало древко стрелы. Но это была не обычная деревянная деревяшка с перьями из исторического музея. Древко казалось сделанным из какого-то полупрозрачного, матового материала, по которому пробегали едва заметные бирюзовые искры. Что интересно, края раны вокруг стрелы были идеально ровными, словно оплавленными хирургическим лазером, без единой капли вытекшей крови.

Барон протянул руку и коснулся древка. Материал обжёг пальцы неестественным холодом, от которого мгновенно заныли суставы. Не дерево и не пластик, что-то принципиально иное, выходящее за рамки таблицы Менделеева.