Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 16 – Джек из тени

— Значит так, — голос начальника артиллерии, майора Седых, предательски дрогнул. Он прокашлялся, пытаясь вернуть привычную командирскую хрипотцу. — Пока нет письменного приказа из округа, мы не имеем права выводить тяжелую технику за пределы части. Это городская застройка, гражданские объекты. Применение боевых машин пехоты в черте города без санкции Верховного, это трибунал. Уголовка для всех нас! Расстрельная статья, если там гражданских накроет.

— Ты охерел, Седых? — рявкнул комбат Рябов, делая шаг к артиллеристу. — Ты голос мэра слышал⁈ Там людей режут! Какая нахрен санкция⁈ Пока ты бумажку будешь ждать, от города только дымящийся кратер останется!

— А ты мне не тычь! — взвился Седых, краснея. — Мэр твой обосрался с перепугу! Эльфы у него там, драконы с волками! Может, белая горячка на фоне стресса? Ты готов положить погоны и свободу из-за того, что чинуша поймал галлюцинацию⁈ Введёшь войска, подавишь людей гусеницами в панике, а завтра приедет СК и посадит тебя лет на двадцать! У нас регламент!

Корнев слушал эту перепалку, чувствуя, как внутри закипает глухое, циничное раздражение. Регламент, инструкция, бумажка… Они стояли на краю пропасти, из которой на них смотрела зубастая голодная бездна, а эти люди спорили о том, правильно ли оформлен бланк на отстрел этой бездны. Барон не осуждал их, ведь прекрасно понимал механизм. Система десятилетиями вытравливала из них инициативу, наказывая за любые отклонения от устава. «Инициатива еб… инициатора» — первая заповедь любого офицера. И сейчас эта заповедь работала против них, связывая по рукам и ногам крепче любых вражеских пут.

Дегтярёв молчал, взгляд комбрига был устремлён на огромную тактическую карту, висящую на стене, хотя он вряд ли различал на ней знакомые улицы и проспекты. Ситуация была патовой. Выведешь бригаду — пойдёшь под суд за самоуправство. Останешься сидеть за бетонным забором — пойдёшь под суд за преступное бездействие.

В коридоре послышался топот тяжелых ботинок. Дверь кабинета распахнулась без стука, едва не слетев с петель, и на пороге возник дежурный по части, запыхавшийся капитан с перекошенным от ужаса лицом.

— Товарищ полковник! — выдохнул он, забыв про уставное приветствие. — Там на КПП… Гражданские беженцы прут сотнями!

— Какие на хрен беженцы? — процедил Дегтярёв, поворачиваясь к дежурному. — Из города?

— Так точно! Все в крови, порванные, обгоревшие. Военная полиция не справляется, люди просто лезут на ограждение, просят пустить на территорию. Говорят… — капитан сглотнул вязкую слюну. — Говорят, город вырезают подчистую.

Корнев отлепился от подоконника. Ждать, пока отцы-командиры пережуют эту информацию и родят соломоново решение, у него не было ни малейшего желания. Он молча поправил ремень автомата, висящего на плече, и пошёл к выходу, протискиваясь мимо замерших штабистов. Ему нужны были факты, а не догадки. И эти факты сейчас обивали пороги их КПП.

Воздух на улице изменился. Если ещё полчаса назад это было обычное, колючее сибирское утро, то сейчас ветер принёс с собой отчетливый привкус катастрофы. Пахло палёной резиной, горелой изоляцией и чем-то неуловимо сладковатым. Корнев прекрасно знал этот запах, так пахнет свежая человеческая кровь.

До контрольно-пропускного пункта Барон добрался быстрым шагом, почти переходя на бег. Зрелище, открывшееся ему из-за угла казармы заставило бы содрогнуться кого угодно.