Книга Паровая кровь, страница 50 – Джек из тени, Марк Блейн

Они знали это, использовали свой главный рычаг давления в самый подходящий для них и самый уязвимый для меня момент. Я перевёл взгляд на Брунгильду. Она стояла рядом с отцом, прямая и несгибаемая, как клинок, который только что вынули из закалочного чана. Её руки были скрещены на груди, а на лице не было и тени смущения или романтических грёз. Это была не невеста, ожидающая предложения. Это был партнёр по сделке, контролирующий её исполнение. В её глазах я увидел именно то, что и ожидал: холодный, прямой и немного насмешливый вызов. Её взгляд без слов говорил: «Ну что, человече? Думал, ты самый хитрый? Думал, будешь использовать нас, как свои инструменты? Добро пожаловать в большую игру. Здесь за всё нужно платить».

— Брак, это не просто формальность, барон, — продолжил Торгар, видя, что я просчитываю варианты и не нахожу ни одного приемлемого. — По нашим законам, муж дочери главы клана становится частью клана. Он принимает наши традиции, он несёт ответственность перед нашими предками, он получает долю не только в прибыли, но и в наших бедах.

Он сделал шаг и остановился у огромной, древней наковальни, что стояла в центре цеха, служа нам и верстаком, и символом. Он положил на неё свою широкую, мозолистую ладонь.

— Мы дадим тебе всё, человек. Наши лучшие рудники, наших самых умелых мастеров, наши вековые секреты обработки металла. Твоя «Кузница» станет сердцем горы. Но и ты станешь частью нас. Ты будешь связан с нами узами, которые крепче любой стали.

Я молчал. В голове билась одна-единственная мысль: Элизабет. Принцесса, чей брак со мной и так был скандалом, который едва не расколол герцогство. А теперь я должен был привести во дворец вторую жену? Гномку? Аристократия, которая и так меня ненавидела, просто взорвётся. Герцог… что скажет герцог?

И тут вперёд вышла Брунгильда. Она подошла к наковальне с другой стороны и без усилий подняла тяжёлый кузнечный молот, который я использовал для правки особо упрямых заготовок. Инструмент в её руке выглядел естественно, как продолжение её тела.

— Мой отец говорит о крови и традициях, — её голос был спокойным и ровным, но с той же несгибаемой твёрдостью. — Я скажу проще, инженер. Мы, гномы, не доверяем словам, написанным на пергаменте. Мы доверяем металлу, который прошёл через горн и выдержал тысячи ударов. Наш союз до сих пор был лишь заготовкой. Пришло время его проковать.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ничего, кроме делового азарта.

— Ты готов ударить по наковальне вместе со мной? Или твой металл слишком мягок для нашего огня?

Это был ультиматум в самой чистой, самой гномьей его форме. Жестокий, прямой и абсолютно честный. Они не пытались меня обмануть или заманить в ловушку. Они просто ставили меня перед фактом: либо я становлюсь их частью, со всеми вытекающими последствиями, либо мы расходимся. И я понимал, что они не блефуют. Гномы не умели блефовать. Они умели только ковать. Союзы, мечи, судьбы. И сейчас они собирались выковать мою.

Молчание в цеху было густым, как смазка, и тяжёлым, как чугунная болванка. Делегация гномов стояла несокрушимой скалой, ожидая моего ответа. Мои рабочие, орки и люди, замерли у своих станков, превратившись в зрителей на гладиаторской арене, где решалась моя судьба. Я чувствовал их взгляды, смесь любопытства и какого-то злого предвкушения.