Книга Паровая кровь, страница 46 – Джек из тени, Марк Блейн

Я говорил, а сам понимал, насколько жалко и неубедительно это звучит. Скритч посмотрел на меня так, будто я пытался объяснить ребёнку, потерявшему мать, что её уход, это всего лишь статистическая погрешность.

— Нет, Железный Барон, — прошептал он, и в его голосе прорезалась странная, жуткая уверенность, пришедшая на смену панике. Это была уверенность приговорённого к смерти, который точно знает имя своего палача. — Это не камень и не механизмы, это Она.

— Она?

Скритч поставил пустую кружку на стол. Его дрожь почти прекратилась, сменившись фатальной покорностью.

— В каждом народе есть свои сказки на ночь, барон. У людей про демонов и злых королей. У гномов про драконов, спящих на золоте. А у нас, у ратлингов, у тех, кто живёт в теле мира, а не на его коже, есть только одна настоящая сказка. Колыбельная нашего вымирания. Легенда о Матери.

Он говорил тихо, почти нараспев, и слова его, казалось, заполнили всю лабораторию, вытесняя из неё воздух.

— Наши старейшины говорят, что, когда мир был молод и горяч, Она уже была здесь. Не существо, а сама первобытная, голодная жизнь. Она спала, впитывая тепло и энергию из самого сердца камня. Она спала тысячи лет, и её сон был покоем для мира. Но иногда… иногда её тревожат.

Я молчал, слушая, как миф и реальность сплетаются в моей лаборатории в тугой, удушающий узел.

— Когда кто-то роет слишком глубоко, когда нарушает покой вечных пластов, Она просыпается. И этот гул… — он снова отбил пальцем по столу. — Это не просто звук её сердца. Это звук её голода. Она начинает пробуждаться. А когда она проснётся окончательно, она начнёт рожать.

Его голос сорвался, перейдя на хриплый шёпот.

— Она — Матка. Прародительница, источник всей хитиновой скверны, всех Пожирателей Камня, всех тварей, что грызут корни гор. Она породит неисчислимые орды. Легионы, которые вырвутся на поверхность не из одного туннеля, а из сотен. Они попрут из каждой трещины, из каждой норы. Они затопят этот мир живой, голодной, клацающей волной, которая сожрёт всё на своём пути, пока не останется лишь голый, вылизанный камень. А потом Она снова уснёт. До следующего раза.

Я смотрел на него, и волосы на моей голове медленно поднимались дыбом. Это уже не было похоже на сказку. Это было похоже на описание биологического оружия, на механизм Судного дня.

— Тёмные эльфы… — прохрипел я, и мой собственный голос показался мне чужим. — Они роют свои туннели… они потревожили её?

— Они не просто потревожили, барон, — глаза Скритча наполнились отчаянием. — Они целенаправленно ищут её. Может, хотят подчинить. Может, натравить на нас. Глупцы! Её нельзя подчинить! Её можно только разбудить! И этот гул… он означает, что у них почти получилось!

Я откинулся на спинку кресла, которое вдруг показалось очень хрупким и ненадёжным. Все мои проблемы, нехватка селитры, интриги аристократии, даже война с эльфами на поверхности, в один миг съёжились, потеряли всякий смысл, превратились в пыль. Я пытался заделать течь в борту корабля, не зная, что со дна к нам уже поднимается гигантский кракен, чтобы утащить на дно весь наш проклятый остров.

Угроза подземной войны, о которой я думал, как о тактической проблеме, только что выросла в сто крат. Она превратилась в апокалипсис, тикающий прямо у нас под ногами. И этот ритмичный, утробный гул, который слышали ратлинги, был не просто звуком. Это был обратный отсчёт.