Книга Паровая кровь, страница 122 – Джек из тени, Марк Блейн

— Хватит рисовать! — не выдержал один из орков, здоровенный, покрытый шрамами детина по имени Грул. — Когда бабах⁈

Я медленно повернулся к нему.

— Бабах, Грул, будет тогда, когда я скажу. А если ты или кто-то из твоих парней ошибётся с навеской пороха, то «бабах» будет прямо у тебя в руках. И от тебя останется только мокрое пятно и вонь. Ты этого хочешь?

Орк сглотнул и насупился, но заткнулся. Угроза собственной бесславной аннигиляции подействовала лучше любых доводов.

— А теперь самое главное, — я стёр с доски все расчёты. — Команда. Каждый из вас не просто солдат. Вы часть единого механизма. И если хоть одна его часть откажет, сдохнут все.

Я ткнул пальцем в группу гномов.

— Вы нервная система этого бога, его сухожилия. Вы отвечаете за механизм, за каждый винт, за каждый рычаг. Перед каждым выстрелом вы проверяете состояние орудия. После каждого выстрела вы его осматриваете. Если вы пропустите трещину в стволе, он разорвётся. Если вы не проверите лафет, отдача переломает вам кости. Ваша работа самая нудная, самая грязная, и самая важная.

Гномы переглянулись, в их глазах скепсис сменился мрачной профессиональной гордостью. Это был язык, который они понимали. Я повернулся к людям.

— Вы его глаза. Работаете с картами, с таблицами, с этой, — я кивнул на доску, — «чертовщиной». Вы рассчитываете траекторию. Вы даёте наводку, от вашего острого глаза и холодного расчёта зависит, попадёт снаряд в штаб эльфийского генерала или в полевой сортир. Ошибётесь на один градус, и двадцатикилограммовая болванка улетит в никуда. Ваша ошибка, это не просто промах. Это зря потраченный порох, зря потраченное время и, возможно, жизни тех, кого вы должны были прикрыть.

Эрик и его парни выпрямились ещё сильнее. На их лицах застыла маска предельной концентрации.

И я повернулся к оркам.

— А вы, — я обвёл их взглядом, — вы его мускулы. Грубая, тупая, но абсолютно необходимая сила. Ваша задача проста: таскать. Таскать снаряды, таскать пороховые заряды. Чистить ствол после каждого выстрела специальным банником, который весит как половина гнома. По моей команде, и только по моей команде, вы закладываете заряд и снаряд. Быстро, чётко, без суеты. Перепутаете заряд, и мы либо не добьём до цели, либо ствол взорвётся. Уроните снаряд взрывателем вниз, и мы все отправимся к праотцам. Ваша работа самая простая и самая смертоносная.

Грул и его орки больше не зевали. Они смотрели на меня с новым, звериным, серьёзным выражением. Они поняли. Они те, кто держит в руках саму смерть. Я дал им несколько минут, чтобы осознать сказанное.

— Вы больше не пехота, не стрелки и не механики, — сказал я в наступившей тишине. — С этого дня у вас нет расы и нет клана. У вас есть номер расчёта. Вы — артиллеристы. Первые в этом мире, и в ваших руках оружие, которого боятся даже боги.

— А теперь, — я усмехнулся, — теория закончена, пошли на полигон. Пора знакомиться с вашим богом поближе. И молитесь, чтобы вы ему понравились.

* * *

Это не была армия из легенд. Никаких сияющих доспехов, никаких развевающихся знамён, никакой стройной геометрии полков. Это был караван уродства и надежды. Впереди, запряжённые в упряжки из самых крупных волов, каких только смогли найти, медленно ползли они. Мои десять чугунных кошмаров. Мортиры, установленные на наспех сколоченных из просмолённых брёвен лафетах, выглядели как гигантские, уродливые грибы-мутанты, выросшие на теле этого мира. Рядом с ними, толкая и подпирая, шли их расчёты.