Книга Паровая кровь, страница 104 – Джек из тени, Марк Блейн

— Если округлить, то примерно пять тысяч ртов.

Пять тысяч. Пять тысяч жизней, которые теперь зависели от меня. Которым я пообещал будущее. А теперь, похоже, не мог гарантировать даже завтрашний ужин.

— Запасы, — выдавил я. — Что у нас осталось из еды?

— То, что мы притащили на себе. То, что смогли собрать ратлинги в своих кладовых. Грибы, вяленое мясо каких-то пещерных ящеров, немного зерна, — ответила Лира. — Я провела инвентаризацию. Если прямо с завтрашнего дня вводить строжайший паёк, похлёбка раз в день и кусок хлеба, нам хватит на три недели, максимум на месяц. А потом начнётся голод. Настоящий, с опухшими животами и драками за плесневелую корку.

Месяц.

Все мои грандиозные планы, все чертежи, вся эта кипящая стройка, всё это оказалось построено на песке. На тонком, тридцатидневном слое продовольствия. Я смотрел на схему своей прекрасной, уродливой мортиры, и она казалась мне злой насмешкой. Что толку в оружии, способном рушить стены, если у солдата, который должен из него стрелять, не будет сил нажать на спуск?

— Они думают, что загнали крысу в угол, — прорычал я, сжимая кулаки. Ярость, холодная и острая, как осколок льда, вонзилась под рёбра. — Они решили, что если перекрыть нам тропу, мы сдохнем здесь от голода.

— А разве не так? — тихо спросила Лира.

Я поднял на неё взгляд. В её глазах не было насмешки. Только вопрос.

— Они забыли одну простую вещь, лиса, — медленно сказал я, и в моей голове уже начал формироваться новый, безумный, отчаянный план. — Загнанная в угол крыса не дохнет. Она начинает грызть. Грызть стены, грызть камень, грызть глотки тем, кто её туда загнал.

Я подошёл к стене, где висела большая, наспех начерченная карта подземных туннелей.

— Они перекрыли нам дороги на поверхности. Отлично. Значит, нам придётся проложить свои собственные. Под землёй.

Слова повисли в затхлом воздухе моей лаборатории. Звучало красиво, как лозунг на плакате. Дерзко. Вот только реальность имела привычку плевать на красивые лозунги с высокой колокольни.

Первой на землю меня вернула, разумеется, Брунгильда.

— Под землёй, — сказала гномка, скрестив на груди свои могучие руки. Её глаза недоверчиво сощурились. — Замечательный план, инженер. Просто гениальный. Есть только один ма-а-аленький вопрос. Чем мы будем грызть этот камень? Зубами?

Она ткнула мозолистым пальцем в сторону входа в штрек, где кипела работа.

— Чтобы пробить один транспортный штрек, мне нужны стальные крепления для сводов. Мне нужны лебёдки, чтобы поднимать породу. Мне нужны буры, чёрт подери, хотя бы примитивные! Всё это делается из стали, которую нам больше не везут. И всё это работает на угле, который мы пока таскаем на горбу. А чтобы рабочие могли работать, им нужно жрать. Жрать, Михаил! Словами сыт не будешь. Твой план великолепен, но, чтобы его запустить, нам нужен стартовый капитал. Ресурсы, хотя бы на первые пару месяцев. А у нас, если я правильно поняла эту хитрую лису, есть только месяц до того, как мы начнём есть друг друга.

Она была права. Абсолютно, убийственно права. Я смотрел на свою наспех начерченную карту, на эту паутину туннелей, которая в моей голове уже превратилась в сеть подземных магистралей, и чувствовал себя идиотом. Я был похож на человека, который начертил план небоскрёба, стоя посреди пустыни без единого кирпича и лопаты.