Книга Паровая кровь, страница 101 – Джек из тени, Марк Блейн

— Клянусь бородой моего деда… — прошептала она. — Что… что это было?

— Это, — сказал я, чувствуя, как по лицу расползается злая, усталая ухмылка, — было наше будущее.

Я подошёл к стене своей лаборатории, где на большом листе ватмана уже были набросаны первые эскизы. Я взял уголь, руки слегка дрожали, но не от страха, а от возбуждения.

Я рисовал не винтовку и не пулемёт. Я рисовал уродливое, толстостенное, чугунное чудовище. Простую, как валенок, гладкоствольную мортиру. Схему лафета, расчёт угла возвышения. Таблицу навески пороховых зарядов для разной дальности.

Это был первый удар молота по наковальне новой эры в нашей войне. Эпоха пара и стали была великолепна, но она подходила к концу. Наступала эпоха огня и пороха.

Я вспомнил слова умирающего эльфийского мага. «Вы будете сражаться своими железными игрушками против богов!».

Я посмотрел на свой чертёж.

Что ж, посмотрим, как их богам понравится прямое попадание двадцатифунтового чугунного ядра.

— Любуешься своим новым детищем, Железный Барон? Мечтаешь, как будешь рисовать им кровавые узоры на вражеских цитаделях?

Голос возник из ниоткуда, из самой плотной тени у входа в мой штрек. Я даже не дёрнулся, давно привык. Лира не ходила, она материализовывалась. Как сквозняк, как дурное предчувствие.

Она шагнула в круг света от моего единственного фонаря. Изящная, как всегда, в своём облегающем чёрном костюме, который делал её похожей на смертоносную пантеру. Ни капли грязи, ни пылинки. Как она умудрялась сохранять такую стерильность в нашем подземном аду, было одной из величайших загадок этого мира.

— Не отвлекай, лиса, — проворчал я, не отрываясь от чертежа. — Я тут пытаюсь рассчитать оптимальную толщину стенок ствола, чтобы его не разорвало к чертям при первом же выстреле. Это тебе не интриги плести, тут думать надо.

— О, я всегда знала, что твоя голова создана для большего, чем просто носить корону подгорного короля крыс, — она подошла ближе, её движения были как всегда плавными. Она заглянула мне через плечо, и я почувствовал тонкий, едва уловимый запах каких-то полевых цветов и острой стали. — Мило. Уродливо, но мило. Похоже на очень толстую курительную трубку для великана. Твои враги умрут от смеха, прежде чем эта штука их убьёт.

— Смейся, смейся, — я ткнул углём в чертёж. — Вот эта «трубка» способна забросить чугунную болванку на полкилометра и разнести в щепки любой рыцарский замок. Пока твои хвалёные аристократы наверху меряются длиной родословных, я создаю инструмент, который обнулит все их доспехи и каменные стены.

Лира обошла стол и присела на его край, скрестив ноги. Её хвосты лениво качнулись, кончик едва заметно подрагивал. Она больше не улыбалась.

— Вот об этих самых аристократах я и пришла поговорить, — её голос стал тихим, серьёзным, и от этой перемены по спине пробежал холодок. — Пока ты тут, в безопасности и тишине, играешь в бога-создателя, наверху, в Вольфенбурге, назревает буря. Нет, не так. Она уже началась.

Я поднял на неё глаза.

— Что, моё «официальное уведомление» дошло до адресата? Надеюсь, у герцога хватило чувства юмора оценить счёт за боеприпасы.

— У герцога, может, и хватило бы, — её янтарные глаза смотрели прямо мне в душу. — Но он там не один. Твоё письмо взорвало столицу, Михаил. Не как твой порох, ярко и громко. А как бомба, начинённая дерьмом.