Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 80 – Джек из тени

— Потери противника, — продолжил Кирилл тем же спокойным тоном, — составляют два батальона пехоты, семь Кинетиков, включая одного уровня Бета. Потери батальона, — он повернул голову и посмотрел на ряды гробов, — Девяносто шесть человек убитыми. Еще двадцать пять курсантов признаны негодными к дальнейшей военной службе по причине тяжелых ранений и инвалидности.

Он снова посмотрел на Скобелева.

— Не вам это решать, капитан! — взвизгнул Вяземский, пытаясь вернуть себе самообладание. — Будет проведено расследование…

— Именно, полковник. Будет, — перебил его Кирилл. — И я, как командир, понесший такие потери из-за преступной халатности и, возможно, прямого предательства со стороны руководства, согласно всем уставам и положениям, требую проведения немедленной и всесторонней проверки всех действий, приведших к этой трагедии.

— Вы превышаете свои полномочия, капитан! — побагровел Скобелев. — Ваши… сомнения вы изложите мне письменно, а я…

— В этом нет нужды, господин генерал, — раздался за спиной Скобелева спокойный, чуть насмешливый голос.

Все резко обернулись. По аппарели головной «Валькирии», которая все это время оставалась опущенной, медленно спускался князь Барятинский. В своем сером мундире Особого Корпуса, идеально сидящем на подтянутой фигуре, он выглядел как воплощение неотвратимого возмездия. Рядом с ним шли два человека в неприметных костюмах, в которых все знающие люди тут же опознали оперативников из Имперской Службы Безопасности.

Барятинский подошел к Кириллу и положил ему руку на плечо.

— Отличная работа, капитан, — тихо сказал он, а затем, повернувшись к остолбеневшему руководству Академии, произнес уже громче: — А что касается проверки, господа, то она уже началась. И, боюсь, для некоторых из вас она закончится очень и очень печально.

Слова, произнесенные спокойным, чуть насмешливым голосом князя Барятинского, упали в наступившую тишину, как капля яда в бокал с вином, мгновенно отравляя атмосферу фальшивого торжества. Ветер, до этого лениво трепавший имперские штандарты на трибуне, казалось, тоже замер, боясь нарушить это звенящее, наэлектризованное молчание.

Генерал Скобелев, ректор Академии, застыл с полуоткрытым ртом, его лицо, и без того бледное, приобрело нездоровый, сероватый оттенок. Полковник Вяземский, еще минуту назад сиявший, теперь напоминал проколотый воздушный шар, из которого стремительно выходил весь его напыщенный гонор. Он смотрел на князя, потом на двух неприметных господ в штатском, стоявших за его спиной, и в его глазах медленно формировалось понимание, что сдохнуть на дуэли от руки кого-то из Воронцовых не такая уж и плохая идея. Он, как никто другой, понимал, что означает появление этих тихих незаметных людей.

Князь Барятинский, не обращая больше ни малейшего внимания на окаменевшее руководство Академии, медленно, с откровенной вальяжностью и уверенного в своей силе, двинулся вдоль строя. Но не к батальону Строганова и не к рядам гробов, которые молчаливым, страшным укором чернели на плацу.

Он подошел к сводному батальону аристократов. К этим холеным и чистеньким «победителям» в их сверкающих парадных мундирах. Князь остановился перед первым же курсантом, высоким блондином с надменным выражением на красивом лице.