Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 78 – Джек из тени

В этой гнетущей атмосфере и состоялось прибытие «героев», сводного батальона, состоявшего сплошь из аристократов.

* * *

День был выбран идеально. Солнце, редкий гость в осеннем Петербурге, пробилось сквозь облака, залив плац Императорской Военной Академии золотистым светом. По периметру были выстроены все курсанты, даже занятия отменили по такому поводу. На центральной трибуне, под сенью имперских штандартов, застыло все руководство: бледный, но пытающийся сохранить лицо генерал Скобелев, сияющий, как начищенный самовар, полковник Вяземский, и еще с десяток профессоров и офицеров в парадных мундирах. Играл оркестр, все было торжественно, благолепно и до тошноты фальшиво.

В назначенное время в небе появились три дирижабля типа «Орел». Но это были не те потрепанные «старички», на которых улетал батальон Строганова. Корабли последней модификации, их корпуса блестели свежей краской, а в иллюминаторах из затемненного стекла отражалось солнце. Машины плавно и величественно, как три огромных лебедя, опустились на плац.

Откинулись аппарели, и на землю, чеканя шаг, начали сходить «победители».

Первое, что бросилось в глаза и заставило толпу курсантов-простолюдинов презрительно хмыкнуть, была форма. Все до одного были в идеально отглаженных парадных кителях. Ни пылинки, ни пятнышка. Сапоги сверкали так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Каждый из прибывших выглядел так, будто только что сошли с глянцевой картинки в модном журнале, а не вернулись с «тяжелейших учений в экстремальных условиях».

Среди простолюдинов, стоявших в строю, пронесся шепоток.

— Смотри-ка, чистенькие какие. Видать, мылом из дикой Пыли отмывались.

— Не иначе, как в японских горячих источниках практику проходили…

На трибуне генерал Скобелев едва заметно поморщился. Это был фарс. Безвкусный, оскорбительный фарс. Вяземский же, наоборот, был на седьмом небе от счастья. Это был его триумф, апофеоз его интриги. Батальон выстроился на плацу. Командир, молодой князь Оболенский, шагом подошел к трибуне и бодро отрапортовал Вяземскому, намеренно игнорируя начальника Академии.

— Ваше высокоблагородие, господин полковник! Сводный батальон курсантов изволил прибыть с учений! Поставленные задачи выполнены в полном объеме! Потерь в личном составе и технике нет! Честь имею!

— Вольно, князь! — расплылся в улыбке Вяземский. Он взошел на трибуну и начал свою речь.

Он говорил долго и пафосно. О долге, о чести, о славных традициях русского дворянства, о том, как важно в любых условиях сохранять выправку и достоинство. Каждое его слово было как пощечина для тех, кто знал или догадывался о правде.

Елена Воронцова, стоявшая в толпе почетных гостей, смотрела на это представление с ледяным спокойствием. Но в глубине ее прекрасных глаз полыхал холодный огонь. Она искала взглядом Кирилла, все еще надеясь на чудо, но его, конечно же, не было.

Вяземский, закончив свою напыщенную речь под жиденькие аплодисменты, передал слово Скобелеву. Генерал, понимая, что должен что-то сказать, вышел к микрофону. Он дежурно поблагодарил курсантов за службу и уже собирался отдать команду «разойдись», чтобы поскорее закончить этот позор, как вдруг…

Звук, который разорвал воздух, не был похож на бравурную музыку оркестра. Все, как по команде, резко подняли головы.