Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 76 – Джек из тени

В клубе раздался приглушенный смех. Собравшиеся здесь прекрасно понимали, что означает подобный дипломатический демарш.

— И что Государь? — поинтересовался третий собеседник, барон фон Врангель, сухой, подтянутый пруссак на русской службе, чьей страстью была не столько война, сколько штабные интриги.

— А что Государь? — Орлов пожал плечами, стряхивая пепел с сигары в малахитовую пепельницу. — Государь, как всегда, обеспокоен сохранением мира. Цесаревич, говорят, рвет и мечет, но в этот раз даже его влияния не хватит. Барятинский подставился так знатно, что даже его покровителям придется сделать шаг назад, чтобы не забрызгало. Слишком громко и топорно.

В этот момент в зал вошел еще один член их узкого круга, молодой повеса князь Куракин, служивший в Канцелярии Его Величества и знавший все придворные слухи раньше, чем они успевали родиться.

— Господа, свежайшие новости! — провозгласил он, плюхаясь в свободное кресло и наливая себе бокал. — Только что из Зимнего. Готовятся указы, срочные. И все по Дальнему Востоку.

Все взгляды устремились на него.

— Не томи, Жорж! — поторопил его Орлов.

— В указе, — Куракин сделал драматическую паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, — будет учреждена специальная комиссия по расследованию инцидента. И на время работы комиссии… князь Барятинский отстраняется от командования Особым Корпусом.

В зале повисла тишина, а затем ее разорвал дружный, торжествующий хохот. Это была чистая, безоговорочная победа. Барятинский, этот любимчик Цесаревича, который посмел затронуть их интересы, наконец-то споткнулся. Его карьера, если не была окончена, то получила такую пробоину, залатать которую будет почти невозможно.

— Кто же займет его место? — по-деловому спросил Врангель. — Хотя бы временно.

— Обсуждают кандидатуру генерала Ренненкампфа, — ответил Куракин. — Человек старой закалки, консерватор. Ненавидит все эти новомодные штучки… И, что самое главное, — Куракин подмигнул, — он всем нам немного должен.

Собравшиеся понимающе заулыбались. Генерал Ренненкампф был идеальной кандидатурой. Управляемый, предсказуемый, а главное, благодарный. С ним всегда можно будет договориться. Промышленная империя Барятинского и его протеже Строганова, которая росла как на дрожжах, теперь окажется без своей «крыши». Их контракты можно будет пересмотреть, патенты оспорить, а самые лакомые куски их производств прибрать к рукам.

— А что с тем вторым… как его… Строгановым? — лениво поинтересовался Долгоруков. — С тем мальчишкой-капитаном, из-за которого вся эта каша и заварилась?

Орлов махнул рукой.

— А кому он теперь нужен? Пешка без ферзя. Если и выжил в той мясорубке, то его ждет трибунал за превышение полномочий и срыв учебной операции. В лучшем случае, разжалуют и отправят дослуживать в какой-нибудь забайкальский гарнизон, где медведи по улицам ходят. Его песенка спета.

— Прекрасно, — подытожил Долгоруков, поднимая свой бокал. — Тогда, господа, предлагаю выпить за порядок и стабильность.

Бокалы со звоном соприкоснулись. В этот вечер в дорогом петербургском клубе праздновали победу. Они были уверены, что партия выиграна, а дерзкий гамбит Барятинского провалился.

* * *

Императорская Военная Академия в эти дни напоминала не храм науки и воинской доблести, а пороховую бочку с уже подожженным фитилем. Воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Официальная версия событий, спущенная сверху, была до смешного нелепой и оскорбительной в своей лживости, и в нее не верил никто, кроме, пожалуй, тех, кто ее сочинил.