Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 77 – Джек из тени

Негласное противостояние между «белой костью», родовитыми дворянами, и курсантами-простолюдинами, существовавшее всегда, теперь переросло в открытую вражду. Простолюдины, для которых Кирилл Строганов, выходец из купеческой семьи, был живым символом того, что не только происхождение решает все, восприняли молчание о судьбе его батальона как личное оскорбление. Они видели в этом заговор аристократов, попытку «замолчать» подвиг простого парня, чтобы не умалять «заслуги» своих благородных отпрысков.

И они начали действовать.

Первый вызов прозвучал в столовой. Князь Трубецкой, один из приятелей погибшего на дуэли Голицына, громко, на весь зал, рассказывал сальный анекдот, в котором фигурировал «один безродный капитан, возомнивший себя Наполеоном». В этот момент к его столику подошел один из служивых.

— Князь, — тихо, но так, что услышали все вокруг, сказал сержант. — Вы оскорбили честь офицера. Я требую сатисфакции.

В столовой воцарилась тишина. Трубецкой, побагровев, вскочил. Вызов от простолюдина! Это было неслыханно.

— Ты, мужлан, мне⁈ — взвизгнул он. — Да я тебя…

— Вы принимаете вызов, князь? Или предпочитаете, чтобы вся Академия знала вас как труса? — спокойно спросил сержант.

Отказаться было невозможно. Это означало бы покрыть себя несмываемым позором.

Дуэль состоялась на следующее утро, на специальной площадке. Собралась вся Академия. Трубецкой, уверенный в своем превосходстве, фехтовал красиво, выписывая в воздухе сложные пируэты, как его учили лучшие мастера Петербурга. Сержант же дрался просто и страшно. Он не делал лишних движений. Он использовал ту самую, спартанскую, эффективную манеру боя, которую практиковали на тренировках у Строганова. Короткие жесткие блоки, быстрые, экономные выпады. Через две минуты красивого «танца» Трубецкого, служивый просто шагнул вперед, принял его удар на жесткий блок, от которого у князя едва не вылетел из рук клинок, и следующим движением нанес ему глубокий порез на плече, а затем, развернувшись, ударил эфесом в висок. Князь рухнул без сознания.

Это была только первая ласточка. В тот же день состоялось еще четыре дуэли. И все они закончились одинаково: простолюдины, дравшиеся в непривычной для аристократов, жесткой и прагматичной манере, отправляли своих «благородных» оппонентов на больничную койку.

Академия буквально взорвалась. В кабинет начальника, генерала Скобелева, летели разъяренные сообщения от отцов и дедов проигравших. Они требовали крови, требовали отчислить «зарвавшихся мужланов». Но Скобелев, оказавшийся между молотом и наковальней, уперся. Он прекрасно понимал, что за простолюдинами, осмелившимися на такой бунт, стоит нечто большее, чем просто обида. Он чувствовал за их спинами тень Барятинского и Особого Корпуса, связываться с которыми было себе дороже. Ссылаясь на Дуэльный кодекс и устав Академии, он отказывал всем, чем приводил аристократию в еще большую ярость.

Новая волна вызовов, брошенная на следующий день, имела обратный эффект. Дворяне, напуганные судьбой своих товарищей, начали массово отказываться от дуэлей, прикрываясь «незначительностью повода» или «недостоинством противника». Но это уже не работало. Слухи об их трусости мгновенно разлетались по Академии, становясь темой для насмешек и презрительных перешептываний. Авторитет, державшийся на происхождении и спеси, таял на глазах.